ЭнергоМорф II. Защитник. Том I - Максим Балашов

Крас хмуро посмотрел в окно. Вдалеке уже виднелись золотые купола монастыря, поблёскивающие на солнце, как гигантские луковицы, посаженные вместо цветов. Что-то там, впереди, ждало его. Что-то, от чего его энергетическое нутро начинало вибрировать, как струна перед обрывом.

— Вась, — тихо сказал он, — приготовься. Дальше может быть всё что угодно. От благодати до засады. В этом месте что-то не так. Или, наоборот, всё так. Но мы это выясним.

Василий молча кивнул, положил руку на пистолет и сбавил скорость. Впереди показалась мрачная деревенька со странным названием. Вот они подкатили к разрушенной ферме похожей на ребра гигантского скелета. За ней — тишина. Такая густая, что можно было резать ножом и намазывать на хлеб.

Промчав деревню с бодрым названием Мордовская Норка (на въезде красовался покосившийся щит с перечёркнутым хорьком, видимо поставленный там детьми ради забавы), автомобиль премиум-класса свернул с асфальта и направился в сторону монастыря по грунтовому покрытию. Колеса зашуршали по щебню, вздымая за собой облака пыли, оседающие на придорожных лопухах. Крас прекрасно помнил, как, приезжая сюда каждый год, он ругался на попов, собирающих миллионы с граждан и так и не проложивших нормальное дорожное покрытие. Вместо дороги — одни обещания и мелкий ремонт перед очередным визитом важной шишки. Его старенькая иномарка чувствовала каждый камешек щебня, жёстко отдавая ударами в руль и позвоночник; казалось, что сидишь не в машине, а на вибростенде для испытания космонавтов.

Сегодня он двигался на навороченном «Мерседесе», ощущая лишь лёгкую вибрацию кузова, хотя Василий летел по грейдеру как угорелый, практически не сбавляя скорости. Подвеска отрабатывала неровности с той же лёгкостью, с какой священники отрабатывают молитвы за донаты. Жалеть автомобиль не было смысла — его всё равно придётся бросить после эмиграции из РФ. Да и с теми финансами, которыми располагал Крас, купить новый не являлось проблемой. Четыре штуки таких, если захочется. С разными колёсами.

Но сейчас его беспокоило совсем не это. Чем ближе они подъезжали к Семиключью, тем сильнее Сергей чувствовал изменение окружающей энергетики. Здесь, посреди лесов и полей, невидимые нити сплетались в узлы, пульсировали, переливались. Теперь явно ощущалось чувство лёгкой эйфории — как после хорошей дозы кислорода или первого глотка дорогого коньяка, — и поднятия уровня адреналина в крови. Сергею даже показалось, что у него начались зрительные галлюцинации: на какой-то момент мир стал более ярким и светлым, с неестественно лазурным оттенком, будто к реальности применили фотошопный фильтр «улучшить всё подряд». Краски насытились, тени углубились, даже воздух, казалось, засветился изнутри.

Вот только ненадолго.

Постепенно состояние эйфории от энергетической подпитки сменилось лёгким недомоганием. Как будто сначала тебя окатили тёплой водой, а потом добавили льда за шиворот. Накaтило ощущение, что кто-то или что-то портит положительную энергию, меняя её вектор на противоположный. Там, где должно было быть спокойствие и благодать, закручивалась воронка тоски и раздражения. Незримый паразит — или паразиты — высасывали жизненную силу, оставляя после себя липкую, противную пустоту.

Доехав до точки назначения — до въездных ворот, возле которых не было ни души, только ветер шевелил выцветшую георгиевскую ленту, привязанную к решётке, — Сергей почувствовал, как сильно увеличилась отрицательная нагрузка. И физическая, и эмоциональная. Ноги стали ватными, в висках застучало. У него закружилась голова, как только он вышел из «Мерседеса» — пришлось опереться на дверцу, чтобы не рухнуть носом на асфальт. Воздух здесь был тяжёлым, спрессованным, будто им дышали тысячи людей одновременно, но при этом никто не выдыхал.

На первый взгляд всё оставалось так же, как и в прошлом году. Те же белокаменные стены мужского монастыря — местами облупившиеся, местами подкрашенные, но всё ещё внушительные. Та же деревянная церквушка через дорогу — с покосившимся крестом и следами от птиц на крыльце. Но что-то явно изменилось. Невидимое глазу, но осязаемое каждой клеткой. Чувство жуткого дискомфорта сжигало Краса изнутри, словно он стоял не у святой обители, а на пороге склепа, где что-то мерзкое и голодное шевелится в темноте, облизываясь на незваных гостей.

— Босс, — тихо спросил Василий, вылезая из-за руля и оглядываясь по сторонам с автоматной стойкой, — тут как-то нехорошо. Пахнет… не тем. Может, смотаемся?

Крас молча покачал головой. Он не мог уйти. Не сейчас. Что-то здесь требовало его присутствия — или, наоборот, отчаянно нуждалось в том, чтобы он ушёл. Но это «что-то» было слишком сильным. И слишком чужим, чтобы оставить его без присмотра.

— Вась, что-то тут не так. — Сергей с трудом разлепил губы, чувствуя, как язык прилипает к нёбу. — Мне так хреново, будто я бухал вчера весь день. Мутит, башка раскалывается, живот крутит, кости все ломит. В жар бросает так, как будто мне поджаривают все внутренности на медленном огне. — Он сглотнул горькую слюну. — Может, я заразу подхватил в усадьбе злобного хлыща? Какую-нибудь кислотно-бактериальную бомбу, оставленную на память?

Самочувствие Краса резко ухудшилось. Головокружение сменилось тошнотой и рвотными позывами — желудок сжался в тугой комок, готовый извергнуть наружу содержимое съеденного обеда. Ноги и руки онемели, будто их отдавили гигантским прессом, а потом отпустили, но чувствительность не вернулась. Перед глазами встал туман — белый, плотный, как вата, сквозь которую едва пробивались очертания монастырских стен. Затем состояние эйфории внезапно вернулось — мир снова заиграл красками, стало легко и весело, захотелось петь и танцевать. Недомогание отступило, словно его и не было, чтобы потом накатиться с новой, удвоенной силой. Такие качели выматывали похлеще физической работы.

— Навряд ли, босс. — Василий внимательно оглядел Краса, прикидывая — не пора ли вызывать скорую, но от этой мысли отказался (скорая — лишние глаза, лишние вопросы). — Старый чёрт был помешан на чистоте и здоровье. Параноик, каких поискать. Во всех помещениях стояли дорогущие системы вентиляции воздуха и ионизаторы. А влажная уборка проводилась каждый день даже в тех комнатах, в которые никто не заходил — пылинке не давали осесть. Он раз в месяц вызывал лабораторию из города, и они замеряли содержание вредных веществ в выхлопе вытяжных шахт. А также брали пробы воды, проверяли на десятки показателей. Да что там говорить — гнилой миллиардер пробурил скважину на триста метров и поставил систему очистки за несколько миллионов. Так что подхватить хворь ты там никак не мог. — Василий покачал головой. — Да и я себя прекрасно чувствую. Ощущается, правда, лёгкая