ЭнергоМорф II. Защитник. Том I - Максим Балашов

его отряд, по сути, являлся высокоточным и эффективным оружием против неугодных его начальству. Не демократию они несли в мир, не свободу — а чью-то волю, чьи-то интересы, чьи-то грязные деньги, завёрнутые в патриотический флаг. Именно по этой, гнусной причине он уволился и ушёл на гражданку. Не смог больше. Не захотел. Выбрал тихую жизнь с кислотами и бочками? Смешно, наверное. Но тогда казалось — меньшее из зол.

Но сегодня всё изменилось. Василий нутром чувствовал, что молодой человек, немногим ранее отрубивший ему руку, а затем и прижививший её обратно, очень светлый и добрый паренёк. Даже несмотря на то, что он сделал с двумя охранниками и Юрием Борисовичем. Да, там была кровь, жестокость, неподдельная ярость. Но была и цель. И цель эта не пахла наживой или садизмом. Она пахла справедливостью. Та самая, почти забытая, которую Василий искал в спецназе, но так и не нашёл.

Та история, рассказанная Красом Василию, — про другой мир, про смертельный турнир, про опасность, нависшую над их родной планетой, — показалась охраннику странной и неправдоподобной. Слишком уж смахивало на дешёвую фантастику из второсортных романов, которыми торгуют на вокзалах. Но после чудесного исцеления — рука, сросшаяся за считанные минуты, без шрамов, без отторжения, без осложнений, — он не мог не верить его словам. Чудо есть чудо. Его нельзя отрицать, если оно произошло у тебя на глазах, на твоём собственном теле.

Находясь на поле боя, спецназовец насмотрелся на всякого рода ранения и потери конечностей: рваные, огнестрельные, осколочные, минно-взрывные. И он точно понимал: даже самый лучший хирург, светило мировой медицины, вооружённый современнейшим оборудованием, не смог бы пришить ему руку в полевых условиях. А после подобного вида травм люди, как правило, умирали от потери крови за считанные минуты, не доезжая до госпиталя. Поэтому он решил проследовать за странным парнем. Без колебаний, без сомнений, без страха.

Тот факт, что, когда Василий вёз Краса на казнь утром, парень был похож на напуганную серую мышку, загнанную в угол, со взглядом, явно выказывающим смятение, страх и непонимание происходящего, заставлял задуматься. А когда Сергей вернулся из туалета — того самого, в подвале, где его ждали убийцы, — его взор излучал уверенность, стойкость и гнев. Обычные люди так быстро не меняются. Для этого нужны годы тренировок, психотерапии, может быть, глубокая религиозная трансформация. А тут — пять минут, и человек неузнаваем. Однозначно, что-то произошло с Красом за те мгновения, пока он находился наедине с собой, без присмотра. Что-то, что превратило затравленного клерка в машину для убийства с ясным взглядом и твёрдой рукой.

'Эх, босс, — тихо сказал Василий у себя в голове, г. — Что же ты за зверь такой? И куда ты нас ведёшь? Надеюсь, не в ад. В аду я уже был. Даже сувенир оттуда привёз — синий шрам на душе.

— Вась, моё залипание заразно? — усмехнулся Крас, заметив, что охранник застыл на месте с отсутствующим выражением лица. — Ладно, я понимаю, почему зависаю — у меня там миры иные, энергии всякие, ангелы с чертями. А ты-то чего? Девок голых я тут не наблюдаю! — Сергей проследил за взглядом Василия и расхохотался. — Зачем ты уставился на задницу толстой тётки? Это неприлично. Пошли купаться!

Василий моментально пришёл в себя и понял, что он реально стоит, как замерший истукан на площади Мао Цзэдуна, и нагло пялится на пятую точку женщины, наливающей черпаком воду из родника. Женщина была далеко не первой молодости и не первой свежести — кряжистая, в цветастом платке и резиновых сапогах, с лопатой для прополки грядок в руках. Он представил себе ситуацию со стороны: мадам, застывшая в позе буквы «зю», в простонародье — раком, а позади неё бритоголовый амбал в чёрных штанах и кожаной куртке, упёршийся взглядом в это великолепие с выражением глубокой задумчивости. Так себе картинка. Достойная, пожалуй, разве что стендапа на телеканале «Россия-Культура» в рубрике «Нелепые происшествия».

Лицо парня моментально налилось краской от неловкости — даже лысина порозовела, будто её начистили свёклой. Он быстрым шагом проследовал за своим боссом, стараясь не смотреть по сторонам и тем более — не оборачиваться.

Подходя к деревянной купели — грубо сколоченной из толстых сосновых брёвен, пропитанных олифой и временем, — Крас услышал, как озорно визжали женщины и девушки в дамском отделении. Визги были такие, будто их там не святой водой окатывали, а щекотали до полусмерти. Мужчины же ахали и охали, погружаясь в холодную воду — без визгов, но с чувством собственного достоинства и лёгкой хрипотцой, какую издают моржи на зимней проруби после первого погружения. Насколько знал Сергей, температура воды здесь не поднималась выше шести градусов даже в самые жаркие летние дни. А именно знойная погода стояла сегодня на улице — солнце жарило так, что плавился асфальт, и воздух дрожал маревом над полями.

Окунуться в освежающую студёную воду было истинным наслаждением. Но не более чем на три раза: после нескольких секунд нахождения в адском холоде наступала гипотермия, начинали сводить конечности, и вместо благодати можно было получить переохлаждение с последующим визитом к терапевту. Так что все купались быстро, с чувством, с толком, с расстановкой — трижды окунулись с головой и вылетают наружу, красные как раки, весело стуча зубами и натягивая на себя полотенца, снятые с верёвок ещё до того, как тело высохло.

На святой источник приезжали люди со всех уголков страны — из Москвы, Питера, Екатеринбурга, с Дальнего Востока, даже из-за границы прилетали, судя по разговорчивым паломникам с немецкими и английскими акцентами. Очередь практически всегда. Крас вспомнил, как пару лет назад решил приехать сюда на Крещение: толпа желающих смыть свои грехи — настоящие, мнимые, наследственные, — вытянулась от самого здания монастыря, обогнула церковь, пересекла дорогу и упёрлась в болото, где чёрные вороны сверкали красными глазами. Он тогда простоял в очереди четыре часа. Вымотался, замёрз, но ушёл довольный — с чувством выполненного долга перед неведомыми силами.

Зайдя в комнату переодевания, он обнаружил там пару одевающихся мужчин, уже принявших водные процедуры. Оба — крепкие, загорелые, с нательными крестами на волосатых грудях, — натягивали футболки и с интересом разглядывали странную парочку: полного парня в дорогом костюме и бритого амбала с пистолетом под мышкой. Один из них, видимо, самый смелый, открыл было рот, чтобы спросить, но встретился взглядом с Василием и передумал. Рот закрылся. Вопросы отпали сами собой.

— Ну что, Вась, — тихо