ЭнергоМорф II. Защитник. Том I - Максим Балашов

светящимися полипами. — А я думал, тебя там лупили чаще, чем развлекали. — Существо выступило из воды — сухое, как всегда, даже не замочив края своего странного наряда. — Думается, воздержание в молодом теле, после того как узнал все плотские прелести, — тоже своего рода пытка. Пыхтели вы знатно на тех милашках, — после сказанного Вед громко рассмеялся: раскатисто, хрипло, с присвистом, будто старый паровоз.

— Ты за этим меня сюда вытащил? — скрестил руки на груди Сергей. — Чтобы мою сексуальную жизнь обсудить? Я тебе не подружка по переписке. А ну давай по делу. Или я возвращаюсь к себе в купель. Там хоть вода тёплая и никто мораль не читает.

— И по поводу сексуального расслабления — тут вообще не то! — отрезал Сергей, чувствуя, как внутри всё кипит от несправедливости сравнения. — Там была физическая услада, примитивная, телесная, как почесать пятку после долгого дня. А сейчас — совсем другой спектр ощущений. Подобного со мной не случалось до сих пор. — Он развёл руками, пытаясь найти слова, но их не было. — Райское наслаждение! Даже не райское — запредельное. Такое, что язык не поворачивается назвать это, разве что словом «божественное».

— Конечно, не случалось, — Вед улыбнулся. Улыбка его была кривой, однобокой, и в ней, казалось, сквозила зависть. Не злая, но ощутимая, как привкус ржавчины на языке. — Я тебе даже больше скажу: немногие во вселенной способны ощутить нечто похожее. Единение с энергией — редкий дар. Очень редкий. Не каждый маг, не каждый жрец, не каждый из тех, кто мнит себя избранным. А ты — вот так запросто, влез в купель, как в ванну, и получил то, за чем другие охотятся тысячилетия. — Он покачал головой, отчего борода его смешно заколыхалась. — И даже не обосрался от счастья. Молодец.

— А я смотрю, сегодня ты более щедр на слова, — заметил Крас, прищурившись. — И, прости господи, что за наряд? Ты кого играешь — древнего мудреца или бомжа с чувством стиля?

Вед выглядел очень необычно. Из мудрого старца, каким он предстал в прошлую встречу — в длинном балахоне, с посохом и мрачным взглядом, — он превратился в непонятного вида хипстера. Длинная белая борода, прежде свисавшая неопрятной паклей, теперь была коротко и аккуратно подстрижена, кончики тронуты серебром. На голове — петушок чёрного цвета, залитый гелем так, что торчал в разные стороны, будто ёжик после удара током. Драный свитер с оленями — именно такой, как у сисадминов из анекдотов, — сидел в облипку на жилистом теле. Синие, зауженные джинсы с подворотами открывали щиколотки, на коленях зияли прорехи, выказывая необычную для старца гладкую кожу — без морщин, без шрамов, без пигментных пятен. Ноги обуты в красные высокие конверсы — яркие, как пожарная машина. Шею и запястья украшали шнурки неизвестного происхождения с металлическими кулонами: звёзды, черепа, какие-то руны. Из широкого выреза пуловера выпирала волосатая накачанная грудь — татуировки, кажется, тоже имелись, но разглядеть их мешал яркий блеск вокруг. Ещё и очки-авиаторы, завершающие непривычный для Краса образ. Стёкла были тёмными, почти чёрными, и невозможно было понять, куда смотрит их обладатель — на Сергея, сквозь Сергея или в сторону проплывающего мимо мегалодона.

Такая внешность омолодила Веда лет на сто, хотя точный его возраст Красу не был известен. Может, ему и вовсе тысяча лет. Может, десять тысяч. Может, он ровесник голубой планеты, где сейчас подводные монстры рвут друг друга на части. Возможно, для него век, как для Краса — эпоха. Или меньше.

— Ну! — Вед развёл руками, демонстрируя наряд. — Так сейчас же модно в твоём мире выглядеть как клоун с Крукардоса! — Он поправил очки, которые и так сидели идеально. — Хотя ты и не знаешь, где это. — Усмехнулся старик. — Да просто решил сегодня не пугать тебя. А то ещё обгадишься. Помню нашу первую встречу — трясся, как кролик перед удавом. Хе-хе-хе! Если бы мог, однозначно усрал весь пол. Ах-ха-ха! — Вед залился смехом, хлопая себя по коленям, отчего конверсы жалобно скрипнули.

— Чем обязан, хипстер престарелый? — ответил Крас, решив подколоть Веда, но в голосе не было злобы. Только усталость и лёгкое раздражение, как от старого родственника, который слишком часто заходит в гости без приглашения.

— Вон оно как! — Вед резко перестал смеяться, лицо его стало обиженным, почти детским. — И тебе, наверное, совсем ничего не интересно? Ты во всём разобрался, знаешь, как всё закончилось? — Он отступил на шаг, сложил руки на груди. — В общем, моя помощь не нужна, и я могу быть свободен?

Вед развернулся и сделал вид, будто собирается уйти. Зашагал по песчаному полу, подошвы конверсов громко шлёпали по эпоксидной смоле. Остановился на границе воздушного пузыря — там, где начиналась вода. И замер, ожидая окрика.

— Стоять, — нехотя бросил Сергей. — Говори уже. Что там стряслось ещё? И без твоих клоунских выходок, пожалуйста. Я серьёзно. — Он вздохнул и добавил уже мягче, с ноткой виноватой кошачьей ласковости: — Ну-ну, не обижайся! — Быстро переобулся Крас, делая шаг в сторону замершего Веда. — Ты же знаешь, я могу быть немного резок, когда нервничаю. Это нервы. И я не выспался. И вообще — день такой. Конечно, мне всё интересно, и у меня куча вопросов. Но чёрт побери, ты… ты… — Он посмотрел на драный свитер с оленями, на красные конверсы, на очки-авиаторы, и не удержался. — Аха-ха-ха-ах! — Вдруг Крас заливисто рассмеялся, согнувшись пополам и схватившись за живот. Смех его эхом разносился по подводному пузырю, пугая мелких рыбок за прозрачной стеной.

— Что смешного? — непонимающе спросил Вед, нахмурившись и поправив очки. — Смешинка в рот попала? Или песок? Или ты решил, что шутки про мой наряд — это нормально? Я между прочим старался, хотел быть ближе к народу.

— Не могу привыкнуть к твоему образу, — выдохнул Крас, вытирая выступившие слёзы. — Это просто разрыв шаблона. Ты бы видел себя со стороны! Примерно то же самое, наверное, можно ощущать, встретив, скажем, патриарха католической церкви в образе панка-обрыгана. С ирокезом и заклёпками. Или буддийского монаха с бас гитарой и в косухе. — Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Не обижайся, мне очень нравится. Честно. Так намного проще общаться. Ты перестал быть страшным и непостижимым, стал почти…