Ухорез 1 - Василий Горъ

— в наш коридор ворвались коллеги «летунов» и, прикрывая друг друга, понеслись к двери все той же палаты-«пустышки». Слава богу, бежали от нас. То есть, вбегая в коридор с лестницы, поворачивали налево и оказывались к нам спиной.

Вот и полегли, как колосья пшеницы, под огнем «Стрелка» — СБ-шника по имени Артем. А потом тот, кто командовал этой операцией, понял, откуда именно стреляют по его людям, и следующая пара «незваных гостей» повернула направо.

Неслись, прикрываясь мощным штурмовым щитом, и пытались задавить нас огнем, но до дистанции броска гранаты не добежали. Сначала Прохор врубил верхний свет, из-за чего вояки с включенными приборами ночного видения на мгновение ослепли. Затем я рванул на себя самый обычный карандаш; примотанная к нему обычная леска, резко натянувшись, размотала с катушки стальную, а та встала на фиксатор на высоте двадцати сантиметров от уровня пола. И штурмовик со щитом об нее запнулся.

Падение получилось и эпическим, и фатальным — очень крупный мужик в тяжелом бронике ушел в горизонталь. А «Стрелок» положил по пуле в надключичные ямки — по сути, прострелив все тело от трапециевидных мышц до низа живота — и перевел огонь на «легкобронированного» штурмовика.

В этот момент по комнате, в которой первую половину ночи прятались наши СБ-шники, отстрелялись из ручного пехотного огнемета. Увы, удачно: взрыв и волна чудовищного жара выбили межкомнатную дверь и превратили нашу палату в душегубку. Но Артем «держал» коридор, Антон страховал, а Прохора с Максимом я незадолго до этого вытребовал в самую защищенную часть «укрепления». Поэтому огненный «язык» опалил только второго номера «Стрелка». А потом Прохор, продолжавший «жить» в «картинках» со своих микрокамер, предупредил о скором вторжении снаружи, и я, сместившись к ближней броне-шторке, негромко рявкнул:

— Мам, глазки и ушки!!!

Проверять, успела ли она опустить очки, не стал — не было времени. Зато удачно отстрелялся по фигуре, влетевшей в палату в осколках оконного стекла — всадил две пули в боковую поверхность «ближнего» бедра, и две — в область селезенки. Последние вошли в тушку, как к себе домой, ибо попали в место, не прикрытое пластинами бронежилета. Вот «гостю» и поплохело.

Нет, противоположную стену он все-таки изуродовал. Двумя очередями по три патрона. А потом поймал еще две пули — в район виска — и скопытился. Скопытился и его напарник, по которому отработал Максим. И тут нас неслабо порадовал Прохор:

— Все, те, кто снаружи, спешно сворачиваются. Вероятнее всего, узнав, что нападение на больницу транслируется в Сеть, и что прямые репортажи ведутся с четырех окрестных высоток!

— Расслабляться пока рановато… — буркнул я, продолжая контролировать краем взгляда тело, бьющееся в агонии, и, противореча сам себе, задал вопрос «не по теме»: — Ма-ам, ты как, в норме?

Глава 8

7 августа 996 г. от ВР.

…Бригада экспертов-криминалистов генеральной прокуратуры уехала из больницы только в десятом часу утра. А еще минут через пятнадцать мне в очередной раз позвонил дед и, наконец, порадовал:

— Все, лед тронулся, внук: государю доложили о ночных нападениях на наше городское поместье и Первую Клиническую, сообщили, что все убитые — военнослужащие второй отдельной бригады специального назначения, и дали почитать самые интересные выдержки из сетевых комментариев. Из тех самых, авторы которых интересовались, почему бездействовал Император, и кто на самом деле правит страной. Вот Белосельский и озверел — вызвал к себе руководство всех силовых структур, начальника столичного управления ИСБ, командира второй ОБСН, Георгия Георгиевича и меня. А я уперся — сообщил, что не покину поместье до тех пор, пока не получу гарантии того, что в мое отсутствие его не возьмут штурмом и не сожгут, и не выеду в город, в котором армия и спецслужбы безнаказанно уничтожают законопослушное дворянство. Поэтому и ко мне, и к вам, вроде как, отправили по два взвода Конвойных. Брать объекты под охрану. Тем не менее, не расслабляйтесь: крысы, загнанные в угол, сражаются до последнего…

— Не расслабимся! — пообещал я, пожелал ему удачи, сбросил вызов и пересказал услышанное сначала матушке, а затем СБ-шникам, перебравшимся в коридор.

Родительница не удивилась — заявила, что «оно к тому и шло», и снова уткнулась в телефон, в котором читала сетевые комментарии под репортажами о ночном нападении на больницу. А служаки поделились соображениями, практически ничем не отличавшимися от моих:

— Вчера днем мы положили трех ИСБ-шников и одного превратили в инвалида, а этой ночью грохнули четырнадцать бойцов ОБСН. У каждого из них есть друзья. И абсолютное большинство этих личностей наверняка сочтет месть нам делом чести… несмотря на то, что мы защищались. Так что теперь все зависит от государя: если он накажет Большое Начальство этих парней так, что ужаснется вся Империя, месть на время отложат. Нет — продолжат хамить и эскалировать конфликты…

Я согласно кивнул, перечислил всем четверым по приличной сумме из своих накоплений и пресек попытки вернуть деньги недовольным рыком:

— Мне нет дела до премий, которые вам пообещал глава рода: вы сделали все возможное для защиты моей матушки, а я — человек благодарный!

Они поклонились гораздо глубже, чем обычно, и я вернулся в палату. А там организовал завтрак из нашей еды — кстати, уже второй — заполнил яму в желудке, убрал с навесного столика родительницы пищевые контейнеры, выслушал ее похвалу и занял себя делом. Чтобы не отключиться от недосыпа.

Чем занялся? Холощением в движении. То есть, выхватывал «Шторм» из кобуры скрытого ношения во время смещений и разворотов на разные углы, наводил ствол на заранее выбранные «цели» и касался спускового крючка.

Занимайся я дома или в спортзале, добавил бы падения с перекатами. А так шлифовал «начальную» технику по классификации батюшки. И пытался загнать себя в состояние безмыслия. Но не успел: сначала отвлекся на доклад Прохора, сообщившего о приезде Конвойных, а затем на общение со старшим группы. Кстати, мужичок оказался ничего, с понятием: первым делом крайне вежливо поздоровался с матушкой, затем демонстративно оглядел место боя и спросил, по какой причине нас не переселили в другую палату. А после того, как услышал, что свободных ЦЕЛЫХ палат на «дворянском» этаже уже нет, сообразил, что за стенами и под полом — сотни пациентов — поиграл желваками и назвал ночных «гостей» кончеными тварями.

Само собой, осмотрел и выгоревшее помещение, поинтересовался, не «писали» ли мы, часом, ночной бой, выслушал ответ, попросил разрешения посмотреть запись, погонял ее на разных скоростях,