Ухорез 1 - Василий Горъ

поблагодарил за этот шаг навстречу, заявил, что начинает расставлять своих людей на позиции, и вышел в коридор. Со своим начальством связался в процессе, коротко описал свои наблюдения — что особенно приятно, будучи на нашей стороне — и организовал защиту «нашей части» коридора. Вот я и счел возможным понизить уровень нашей готовности ко всему и вся — разрешил Артему с Антоном где-нибудь прикорнуть, а сам улегся на пол рядом с кроватью матушкой, подложил под голову ее броник и отключился…

…Продрал глаза в пятом часу дня, сообразил, что меня разбудила мама, в мгновение ока оказался на ногах, торопливо огляделся, не обнаружил ничего опасного и вопросительно посмотрел на родительницу.

— Звонил папа… — довольно мурлыкнула она. — Сообщил, что начальника столичного управления ИСБ, министра обороны и командира второй ОБСН арестовали прямо в кабинете Императора, что группы быстрого реагирования Конвоя отправились арестовывать ИСБ-шников и военных, не погибших во время ночных штурмов, что генеральному прокурору приказано добиться торжества закона, и что государь дал твоему деду слово, что конфликт между нашим родом и силовыми структурами страны закончен.

Отец отучил меня верить в розовых слоников и справедливость сильных мира сего еще в далеком детстве, поэтому я ткнул матушку носом в самый очевидный изъян полученных гарантий:

— Вынужден напомнить, что мы с тобой — не Державины, а Беклемишевы, соответственно, наших родичей, может, и не тро— …

— Олег, ты плохо знаешь своего деда! — насмешливо фыркнула она, не став дослушивать мой монолог. — Он защитил Словом Императора и нас. Так что теперь любое неправильное движение любого представителя силовых структур автоматически превратит его в личного врага государя! А о том, как Виктор Константинович расправляется с врагами, тебе, помнится, не раз рассказывал отец…

Да, о мстительности этого Белосельского я слышал не один десяток раз, поэтому задумчиво почесал затылок и… вслушался в следующие утверждения матушки:

— Далее, меня пообещали переселить в новую палату в семнадцать ноль-ноль, а Конвойные продолжат меня охранять до тех пор, пока их коллеги не арестуют всех фигурантов уголовного дела. Так что ты и твои телохранители можете смело отправляться в поместье. Но есть нюанс…

— Какой? — невольно подобрался я, увидев, что она посерьезнела.

— В то, что этой ночью ты полноценно участвовал в боестолкновении, твои будущие одноклассники не поверят. Не поверят и в то, что во время вчерашнего покушения именно ты среагировал на начало атаки и убил первого противника. Просто потому, что это уязвит и уронит их в их же глазах. По этой же причине любые «неправильности» твоего поведения после «двухдневной войны» гарантированно будут извращаться и трактоваться в худшем варианте из всех возможных.

Тут я, каюсь, затупил по полной программе:

— А что я сделал или сделаю не так?

— Ты не доехал до салона Яны Волковой… — вздохнула матушка. — А она — та еще сплетница.

— Да, но вчера…

— Вчера у тебя была уважительная причина не доехать… — вздохнула она. — А сегодня ее, де-юре, нет. Следовательно, твой отъезд в поместье можно будет трактовать, как признак трусости.

Я посмотрел на себя и сделал напрашивавшийся вывод:

— Ты считаешь, что я должен отправиться в этот салон прямо так, то есть, в камуфляже и с оружием, дабы продемонстрировать флаг?

— Угумс… — согласно мурлыкнула она. — Более того, ты обязан вести себя так, как будто не видишь в произошедшем ничего особенного, изображать скромного, но бесстрашного героя и изредка отвечать на вопросы в ключе, который я сейчас опишу. А для того, чтобы снять все оставшиеся вопросы даже у самых пристрастных толкователей всего и вся, прямо из салона должен отправиться приобретать себе машину. Типа «Война войной — а удовольствие удовольствием…»

Перед тем, как приступить к описанию «ключа», заявила, что неплохо знает хозяйку салона, соответственно, может предсказать ее поведение почти в любых ситуациях. Потом перечислила основные черты характера этой особы и лишь после этого объяснила, как себя вести. Вернее, помогла продумать логику ответов даже на самые заковыристые вопросы, используя имеющуюся информацию. Занятие, как обычно, получилось насыщенным, но интересным. Поэтому я поблагодарил родительницу за науку, приложился к подставленной щечке, позволил растрепать себе волосы и… плотно пообедал. Ибо желудок опять напоминал о себе энергичнее некуда. Закончив с этим делом, пообщался со старшим Конвойным и убедился в том, что в мое отсутствие они никуда не свалят. А затем «построил» своих телохранителей, спросил, куда подогнали нашу «Армаду», и дал команду собирать манатки…

Поездка по городу запомнилась разве что звонком Георгия Георгиевича — адвокат, пребывавший в прекраснейшем настроении, подкинул еще немного информации для осмысления, перечислил вопросы, обсуждать которые с кем бы то ни было не рекомендуется, и дал пару толковых советов. В результате настроение поднялось и у меня, поэтому к моменту, когда Прохор, сидевший за рулем, сообщил, что мы подъезжаем, я смотрел в будущее с оптимизмом. А потом наш автомобиль свернул на тихую улочку исторической части города, и мне стало не до будущего. Почему? Да потому, что салон госпожи Волковой располагался не в каком-нибудь торгово-развлекательном центре, а в хорошо отреставрированном старинном особняке розового цвета! Хотя нет, не так: РОЗОВОГО. Ибо в свете яркого летнего солнышка убивал оттенком в стиле «вырви глаз» и заставлял щуриться!

Как оказалось через долю секунды, мужики ждали моей реакции на это, прости господи, «великолепие», поэтому жизнерадостно заржали. Впрочем, как только закончили веселиться, сообщили, что ТАК убивает только особняк. А одежда, обувь и аксессуары, продающиеся в нем, заслуженно считаются эталонами роскоши, элегантности и стиля.

— Тогда почему перед салоном не припарковано ни одного автомобиля? — спросил я и получил логичный ответ:

— Они припаркованы на подземной стоянке, въезд на которую — рядом с левым торцом здания…

Так оно, собственно, и оказалось: на минус втором этаже обнаружились три бронированных «Питона», три «Зубра» сопровождения, два премиальных седана и… стильный гоночный мотоцикл.

Но залипнуть на него мне помешал новый приступ веселья СБ-шников:

— Это — любимый транспорт Янины Павловны…

— Так, стоп: матушка говорила, что ей порядка сорока пяти! — воскликнул я и не ошибся:

— Сорок восемь! — авторитетно заявил Максим. — Но это не мешает ей выглядеть от силы на тридцать два, гонять на этом «истребителе», эпатировать Высший Свет умопомрачительными нарядами и сводить с ума любителей волочиться за красивыми женщинами.

— Кстати, по слухам, с ней надо держать ухо востро… — добавил