Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

и рекомендаций. Но прежде чем я приму решение по каждому из вас, вы сделаете все то, что не делали все последние годы, а именно: приведете в порядок несчастный дом. Уйти из дома без моего разрешения никто из вас не сможет.

С моих ладоней сорвались на этот раз видимые всем маленькие зеленые огонечки, веером рассыпаясь по холлу. Каждый из них нашел свою жертву, впиваясь ей в шею, вызывая испуганные вскрики. Я же продолжила объяснения, не обращая внимания на испуг, недовольство и злые выкрики людей.

– С этого дня работники кухни будут готовить три самых простых блюда для всех без исключения, а остальное время посвятят уборке. Кухня – самое чистое в доме место, но она должна заблестеть, а вместе с ней и вся посуда. Горничные, лакеи, прачки – вам предстоит буквально вылизать дом. Начнете с хозяйских покоев. Камины – вычистить в первую очередь. Тюфяки, подушки, одеяла, ковры, шторы – выбить, выстирать, высушить, – загибала я пальцы, словно мачеха Золушки. – Стены, окна, потолки, мебель – вымыть. Полы, лестницы, перила – отполировать. Плотник берет под свое командование конюхов и начинает заниматься окнами и крышей. Щели законопатить, крышу починить. Эконом, уже завтра, к концу дня, в имение должны доставить новую черепицу, доски и все остальное, что может понадобиться для ремонта. И меня не интересует, где вы возьмете деньги и с кем договоритесь о закупке и доставке. Все эти годы, которые вы служите у моего мужа, вам выделялись средства для ремонта. Они выделялись, но не использовались. Найдите их. Не найдете, я велю повесить вас на воротах в назидание всем остальным.

Я сделала многозначительную паузу.

– Теперь стражники.

Дать задание им я не успела, хоть и обратила с самого начала внимание на поведение крупного кряжистого мужика. Он перебирал руками оружие, висевшее на его поясе, и просто исходил злобой. Переминался с ноги на ногу. Внимательно прислушивался к ворчанию старшего из них. И вот именно тогда, когда я начала давать им задание, этот волосатый неопрятный мужик решился на бросок. Метательный нож, пущенный умелой рукой, наверняка поразил бы такую заманчивую и удобную цель в моем лице, но я маг, и я человек, проработавший над собой и своими умениями не один десяток лет, а потому уйти от броска смогла легко, даже несмотря на то, что тело мое сейчас не совсем в форме.

Но непривычное мне чувство испуга завладело мной тоже легко. В итоге я впервые действительно испугалась… А он умер. Упал на пол и для начала дико заорал, а потом замолчал навсегда.

Стоящие вокруг него люди испуганной волной отпрянули в сторону от мертвого смельчака. Женщины попадали на колени, а мужики набычились, но при этом довольно демонстративно убрали ладони от поясов, на которых висело оружие. Мне в итоге удалось не только довести дело до конца, ибо чувство испуга как быстро пришло, так и ушло, но и пояснить присутствующим происходящее спокойным равнодушным голосом:

– Когда я пугаюсь – кто-нибудь умирает, а потому любой, решивший навредить мне и моему ребенку, – умрет вместе со своими родными и близкими.

Я замолчала и тихонько потянула за все ниточки, связавшие меня с этими людьми. Не сильная, но чувствительная боль прострелила каждого из них. Дружные охи и ахи, а также побледневшие до синевы лица были ответом на мои действия.

– Итак, стражники… – я решила продолжить давать указания, но была прервана вновь. Они не желали слушать. Не желали подчиняться.

– Мы стража. Мы занимаемся охраной, – заявил старший из них.

– И сейчас занимаетесь? – вынуждена была спросить я, вздернув бровь.

– Да, – прозвучал уверенный ответ.

– Позвольте вам не поверить. Сейчас все вы находитесь здесь, в этом холле. Не знаю, зачем моему мужу такие дармоеды. Ворота распахнуты, и около них никого нет. Две входные двери в дом тоже никем не охраняются. Но с сегодняшнего дня вы будете делать все для того, чтобы как можно качественнее выполнять свою работу. Вы будете возить камень и восстанавливать сторожевую башенку у ворот вместе с крепостными стенами. Получать деньги за то, чтобы раз в шесть-семь десятин съездить с хозяином по делам, а потом спать в казарме, вы больше не будете. Те из вас, кто захочет покинуть усадьбу, смогут сделать это сразу после того, как будет восстановлена стена. Каждый вечер я буду проверять, как сделана работа, и только тогда вы будете получать пищу и время на тренировки, чтобы вы могли восстановить вашу былую форму. – Я окинула зал суровым взглядом. – И это касается всех. Хитрецы и лентяи лягут спать голодными, и завтрак на следующий день тоже пройдет без них. Грува – на тебе не только надзор за уборкой дома. Я хочу поручить тебе еще одно очень важное дело. Все дорогие вещи из твоих шикарных комнат, не принадлежащие тебе, а я знаю, какие именно, должны украсить комнаты дочерей барона. Итак, начнем. Камины, окна, стены, потолки. За работу!

Еще один дополнительный болевой импульс, и все работнички прыснули в стороны с показным желанием и энтузиазмом, а я отправилась увольнять воспитательницу, умирающим лебедем лежавшую в тишине детских комнат.

«Умереть» до конца, в тишине и спокойствии, я ей не дала. Выставила за ворота, не обращая внимания на ее вопли о том, что у нее прекрасные рекомендации, что она воспитывала дочерей придворных аристократов. А вот в ответ на ее крики о том, что нанимал ее на работу лично господин барон, и все это время он был доволен результатом, посоветовала ей подождать его возвращения на каком-нибудь постоялом дворе или в трактире ближайшей деревни. Еще я очень надеялась на то, что тишины в этом доме в ближайшее время не будет, слишком много шумных дел нужно сделать в кратчайшие сроки. Осень уже вступает в свои права, и дожди не будут ждать, пока нерасторопные и ленивые работнички перекроют нашу многострадальную крышу. Пока же, совершив стратегическое отступление, я удалилась в свои комнаты, не желая наблюдать за ворчанием недовольных слуг. Мое время еще придет. Наступит вечер, и вот тогда я буду решать, кто заработал ужин и завтрак, а кому придется слушать пение своего желудка до следующего вечера. Ну или еще что придумаю…

Жестоко? А как иначе?

Как можно заставить работать взрослых людей, не желающих это делать? Долгие годы тупого барона все устраивало. Он был сыт и одет. В его комнатах было тепло. На дом никто не покушался. Кому нужна эта развалюха? Работников очень даже устраивал отсутствующий или пьяный, не