Революция - Владимир Викторович Бабкин

Миша заметил:

— Головорезы Фике, конечно, в Пуумала отличились. Могли бы так не усердствовать. Уж на что я повидал всякое, но, даже средиземноморские пираты, как бы ты выразился, нервно отдыхают в сторонке по сравнению с тем, что они учинили там.

Пожимаю плечами.

— Американские наёмники, что с них взять. Привыкли резать там французов и индейцев. Они даже не знают, кто заказчик. Вполне могут и на нас показать, если дойдет до серьезного разбирательства.

Михаил скептически хмыкнул:

— До расследования? Кому оно нужно-то?

Киваю.

— Да, во время любого расследования, главное в результате не выйти на самого себя.

Конечно, в Пуумала наёмники в русской форме устроили форменный геноцид со всякими отнюдь не безобидными развлечениями над местными жителями. Зачем? Бог весть. Я не знаю, какую задачу ставила Фикё, и в какой форме эту задачу довели до исполнителей вместе с деньгами. Впрочем, «перегибы на местах» случались во все времена. Эффект исполнителя, так сказать.

— Ладно, как говорится, Господь отличит своих. В любом случае, это не мои подданные.

Сын кивает:

— Согласен. Бог с ними. В общем, осмотрел я сегодня крепость.

— И как впечатление?

Миша вздохнул.

— Работы будет много. Крепость никто не перестраивал, вероятно, со времен Северной войны. А, может, и до неё. Фортификация — прошлый век.

До скрипа в пояснице разгибаюсь.

— Это да. В 1742-м я её видел, особых изменений и сейчас не заметил. Шведы в Свеаборг вложились. Его-то нам даже после ухода их флота месяц не удавалось взять.

Миша грустно улыбнулся. Флот там не очень и отличился. Даже части галер армейского флота шведов удалось удрать. В сентябре им, даже, посланный на разведку «Владислав» у Аландских островов удалось в плен взять. На свою голову. С него то тиф к ним и переместился.

— Кстати, пап, какие новости из Америки?

Пожимаю плечами.

— Пока продолжают воевать, вяло конечно, снова встав на зимние квартиры, — отвечаю сыну размеренно.

— А про штатгальтера их что скажешь? Есть шанс что он по весне с этой сепарацией справится?

— Есть, сын, но как знать, не знаем мы этого Джона Вашингтона, ребята принца Грузинского собирают информацию, но через океан её долго передавать, но то, что раньше, чем к лету они там не окончат, можно было говорить уверенно.

Ситуация с Четырнадцатью провинциями не могла меня не напрягать. Как там было в моей исходной Реальности я не помнил. Но то, что руководил не Джон, а Джордж Вашингтон был уверен. Да и здесь этот Джордж войну и начинал, вот только умер от чумы и не украшать ему теперь собой зелёные бумажки потому, как не станет он уже первым президентом Соединённых Штатов Америки.

Пока там англичане стоят в Нью-Йорке и Бостоне. Под ними большая часть Каролины и Джорджии. Там им больше с французами и с испанцами приходится воевать, чем с повстанцами. И что бы мне в Санкт-Петербурге не пел «посланник континентального Конгресса» Фрэнсис Дейна, судьбу его страны будут в Европейских столицах решать. В них же неспокойно. Во Франции провинции поочерёдно бунтуют против Людовика XVI, в Лондоне тоже что-то зреет. Потому я начинаю опасаться, что больше полугода спокойно бодаться со шведами нам могут и не дать. Хорошо хоть с испанцами в Калифорнии успели с границами разобраться, и признали они наши права по Ахенскому договору в бывшем Новом Леоне. Очень Мадриду не хотелось, чтобы мы англичанам в Гибралтаре помогали. Собственно, успокоение испанцев было ещё одним поводом эту войну начать, как и нежелание откликаться на настойчивые просьбы послать моих солдат в Британскую Америку от Георга III.

— Если на шведском флоте продолжится тиф, то мы по весне можем и поднажать, — обнадежил меня Наследник, — но меня беспокоят слухи что этот Вашингтон происходит от Брауншвейг-Вольфенбюттелей…

Михаил, в отличие от Павла, не стал мне прямо вопрос задавать. Покойный Елисаветы Петровна соправитель Иоанн Антонович тоже по отцу был из герцогов Брауншвейг-Вольфенбюттельских.

— Плодовитый дом. Мало ли кто мог и где бастардов настрогать. Если этот Джон — наш гжатский самозванец, то он явно сделал выбор в пользу Америки. Тамошние земли ещё долго будут всяких авантюристов собирать. Настоящий же Иван давно мёртв.

Наследник, ничего не стал уточнять, просто хмыкнул и спросил:

— Ага. Даже два раза, для особо недоверчивых.

— Именно, сын. А доверчивым и ЛжеИваны будут являться и дальше каждый год по три штуки. Так что, может, нам даже выгодно, если настоящем будут считать этого генерала из Америки.

Сын улыбнулся. Что тут ещё обсуждать?

Мне же вспомнился анекдот: «Приезжает лектор общества „Знание“ в колхоз и читает лекцию. Мол, вот, товарищи колхозники, череп Александра Македонского, когда ему было 12 лет. Вот, череп, когда ему было двадцать, вот череп, когда он умер… — Товарищ лектор! А как может у одного человека быть три черепа? — Ты кто? — Дачник. — Вот и иди ты… на дачу. Лекция для колхозников!» Так и тут.

— Так что с крепостью, Михаил?

— Что сказать. Полгода осаду они точно могли бы держать. Нам повезло, что они так быстро капитулировали. Просто посмотрели со стены на наше войско, на сражение на море и его результат. Запасы у них хорошие были. Да и имея всего в тридцати километрах равную с нами по численности армию шведов, нам опасно было бы Гельсингфорс штурмовать. Но, опросы пленных показали, что горожане убедили гарнизон, а он уже надавил на коменданта, не желая просто бессмысленно погибать. Даже причину придумали. Мол, пока Принц Карельский ещё не убыл в другое место, надо выторговать у тебя почётную сдачу. Якобы ты почти свой, а не просто русский Император.

Усмехаюсь.

— Феодализм — он такой. Мне сдаются то как Русскому Императору, то как Царю Пруссии, то как Герцогу Гольштинии, то как Князю Карелии. Кому как удобнее и оправдательнее.

Кивок.

— Это да. В общем, пап, крепость Гельсингфорс, хоть и стара, но, осаду выдержать могла. Да и штурм тоже. Мы потому приступа до весны и не планировали. Надо было им дать под огнём посидеть и хорошенько поголодать. Медленно и методично, после взятия Свеаборга даже нашим вмёрзшим здесь флотом, к апрелю мы бы им оборону и вынесли. Вместе с городскими постройками. А