Революция - Владимир Викторович Бабкин

запястье. Дорогая штука. Статусная. Не каждому по карману. Не бедствует директор. Впрочем, жалованье ему позволяет. Да и премии тоже у него будь здоров. План завод выполняет и перевыполняет.

— Через четверть часа, Государь. Думаю, что рабочие уже собираются на площадях у столовых.

— Любопытно. Найдется на меня порция?

— Конечно, Государь. И на вас, и на всех сопровождающих. Голодным не оставим никого.

— Хорошо. Идёмте. Я пока пообщаюсь с рабочими.

На площади перед заводской столовой действительно стояли группы людей в рабочих спецовках и куртках.

Прохожу. Киваю. Здороваюсь. Мне кланяются. Нет, не в пояс. Просто склоняют голову, как сделал бы любой дворянин. Здешние себе цену знают. Даже если большинство из них забитые крестьяне. В прошлом. Сейчас они и их семьи предмет зависти для бывших односельчан. Мол, выбился Ванька наш в люди.

Наугад выбрав группу, я подошёл.

— Здорова, православные.

Народ загомонил, здороваясь. Вокруг тут же подтянулись ещё рабочие и лишь моя охрана не позволяла слишком уж плотно меня обступать, а то бы придавили от радости верноподданнических чувств.

Банальное «слово за слово», кто и откуда, как давно на заводе, у кого сколько деток, жена чем занимается, как жизнь, жалобы на условия содержания и прочее, что говорят в таких случаях.

Большинство имело постоянный трудовой договор с заводом и уже перевезли в посёлок семьи. Жить в посёлке было хорошо, хоть и не бесплатно. Но, медицина, школы для детей и взрослых, роддом, библиотеки, культурные мероприятия и прочее. Отходников сейчас в этой толпе нет. В городе хорошо, но барин требует оброк, да и скоро сеяться.

Крестьянам пока о такой жизни только мечтать. И мечтали. Особенно, как ни странно, бабы. А больше всех — девицы.

Неожиданно для меня стихийно возникла разновидность «Великой Русской Мечты». Как оказалось, моя женитьба на Лене просто потрясла простой народ, особенно глубинку. Легенда обрастала всё новыми и большими подробностями, часто выдуманными. Но, суть была чиста, как родник и проста, как бриллиант — девка из крепостных стала Царицей. Благодарные рассказчики опускали за скобки факт того, что Лена никогда не была крепостной, а родилась уже баронессой. Что мама её была очень непростой крепостной и была пожалована титулами не за красивые глазки и мягкую постель. Кому это интересно⁈ Зачем эти подробности и нюансы для народной молвы и легенды? Да и не знают простые люди этих нюансов.

Факт есть факт — дочь крепостной стала Царицей! Значит, в этой жизни всё возможно! Надо только верить! Стремиться! И сказка сбудется!

И активнее стали бабы своих мужиков гнать на сезонные работы в город. В первую очередь во Флагманские города. Пытаться устроиться. А вернувшись в деревню после окончания сезона мужики рассказывали ТАКОЕ, что ажиотаж был просто неописуемый. Иногда даже драки случались и смертоубийства из-за обвинений во лжи. Но, следует признать, что Флагманские города влияли на всю округу, а рассказы о том, что рабочие живут в двухэтажных бараках, что семейным полагается отдельная комната, что у каждого барака есть колонка и тёплый нужник, что на заводе есть душ и дважды за смену кормят в столовой, что дети учатся в школах и училищах при заводе — всё это было чем-то совершенно нереальным. Так что, с каждым годом, всё больше мужиков в города стали на зиму приезжать. Бабы же оставались на хозяйства. Лошадка и коровка не трактор — в гараж под замок на всю зиму не загнать. Да и детки хотят есть каждый день и топить избенку нужно ежедневно.

Что оставалось девицам и молодкам, отселённым на попечение тестя? Мечтать. Длинными вьюжными вечерами. Байки рассказывать, да сказки. О той же «Царице из крепостных». Таких же, как и они сами, ну, или как в соседней деревне, что побогаче. Как эта Царица выглядит они, в большинстве, и не знали, хотя портреты Царицы Елены появлялись в присутственных местах рядом с портретами Анны и Михаила. Но, сколько селянок ходили дальше своего села? Хорошо, если на ярмарке кто из них был в соседнем городе или уезде. Да и кто из таких «путешественниц» был в этих присутственных местах? Так что каждая могла с себя образ царицы рисовать. Царица же Русская? Русская? И мечтающая о лучшей доле тоже русская, даже если она мордовка или черемиска.

Ну, и что что она — Царица Пруссии, а не России? Она же жена нашего благословенного и богоспасаемого Государя Императора? Значит, и наша Царица тоже! И она же не немка! Русская! Наша! Из наших! Из крепостных!

Доходило до легенд совершенно неописуемых. Что именно Царица Елена перед Царём-Батюшкой слова молвит в защиту люда православного. Ну, и в таком духе. А ведь всего два года как мы для всех венчаны.

У работяг же были свои заботы и свои мечты. Я кивал, спрашивал, слушал, переспрашивал. Потом был обед за длинным столом. Сегодня я был образцом близости к народу. Ещё много лет по посёлку и окрестным деревням будут рассказывать, как за одним столом вкушали трапезу с самим Императором.

В целом, народ сильно не жаловался. По нынешним временам у этих пролетариев всё есть. У большинства дворян моих удобств меньше. То ли наученные начальством, то ли из сострадания к товарищам, вернувшимся к барам в село, больше сетовали о доле крестьянской. На дороговизну сельскохозяйственного инвентаря, на жадность и отсутствие жалости у помещиков. Жаловались на то, на сё. Обычные бытовые жалобы и пожелания. Я слушал, кивал. Давал команду секретарю записать тот или иной вопрос. Привезенные мной столичные и московские журналисты тоже делали себе пометки. Будет что «обществу» кроме войны обсудить. Короче говоря, обычная программа моего хождения в народ. Примерно так было в каждом из Флагманских городов, в казармах, и во время прочих визитов и смотров. Люди должны видеть своего Вождя, а Вождь не должен прятаться за высокими стенами и угодливыми чиновниками.

И тогда легенда о том, что «Царь не знает, а злые бояре от него утаивают!» будет жить ещё очень долго.

И никакие Емельки Пугачёвы этой веры в народе не поколеблют.

* * *

ЦАРСКОЕ СЕЛО . ДВОРЦОВЫЙ ПАРК. 5 (16) мая 1784 года.

Маша упрямо толкала перед собой детскую коляску. Коляска была довольно тяжёлой, хоть дядя Андрей придумал самую лёгкую из возможных конструкций. У двухлетнего Юры таких колясок было несколько, в том числе и ездовых, в которых в качестве тягловой силы использовали коз, собак или даже пони.