Революция - Владимир Викторович Бабкин

Царица медленно кивнула. Она сама росла на французской и русской Энциклопедиях. Для составления последней её нынешний муж даже сманил из Франции д’Аламбера. Да и Дидро с Гольбахом уже неоднократно гостили в России. Она даже была перед последней войной на диспуте последнего с Вольтером. А потом стала вести с ним переписку, сначала помогая письме разбитой частично параличом Лине. Великие люди. Петра, впрочем, все они сочли непревзойдённым гением. В той же энциклопедии многие статьи по физике Ломоносов писал вместе с ним. Да и по химии. А уже раздел по экономике большей частью рукою императора и написан. Французы же не очень русскому обществу и зашли. Не понравился их аболиционистский настрой помещикам. Да и Петя того же Вольтера за его предвзятость к евреям корил. Впрочем политики в их части после смерти Елисаветы Петровны Государь не переменил. А вот тем же буддистом было от Петра большое послабление. На них у него большие планы. И вообще на Восток. Даже Дальний. Железную дорогу вот муж планирует тянуть толь до Чумикана, то ли до Аяна.

Подошла княжна Наталья Белосельская-Белозёрская.

— Ваше Императорское Величество.

Это был лёгкий подхалимаж. Официальный титул Елены звучал, как: «Ваше Императорское Высочество и Царское Величество», но придворные и многие посетители-просители обращались к ней именно, как «Ваше Императорское Величество». По существу, это имело под собой все основания, ведь муж не зря именовал её «Первой Госпожой Империи». Ну, и что, что она не Императрица?

Лена внутренне усмехнулась, вспомнив оговорку Петра: «Не спеши стать Императрицей. Успеешь». Она тогда удивилась вообще такой постановке вопроса, но муж лишь досадливо поморщился, явно прикусив язык свой. Что у него в голове? Одному Богу известно.

— Слушаю, княжна.

— Государыня, к вам графиня Лесток-Менгден.

Августейший кивок.

— Проси.

Советнику:

— Алексей Леонидович, подайте моей кабинет-секретарю свои соображения на сей счёт. А пока оставьте нас.

Тот поклонился.

— Ваше Императорское Величество.

По аллее уже спешила руководительница Ведомств Императрицы Екатерины Алексеевны. Сама Лена формально Императрицей не была, а Ведомства по традиции именовались в честь последней Императрицы. Крайней. Петя очень не любит определение «последней». Говорит, что в этом есть что-то от обречённости и трагической предопределённости. Поэтому — крайней Императрицы Екатерины Алексеевны.

Графиня Лесток-Менгден присела в реверансе.

— Ваше Императорское Величество.

Да, так получилось, что Елена заняла место Императрицы, не будучи коронованной на Русский Престол. Довольно ли Августейшее Семейство? Вряд ли. Ну, чтоб слишком уж радоваться сему факту. Разговоры, конечно, идут и Лена о них знает. И Пётр знает. Многие думали, что, получив Царскую Корону Пруссии, Елена оставит дела России им. Но, так не случилось. Великая Княгиня-Супруга не собиралась довольствоваться лишь ролью хранительницы домашнего очага Императора.

Нет.

Нет, она не пыталась стать второй Линой, но её влияние на Императора и события оказалось неожиданно огромным, вопреки ожиданиям Августейших и элит, за ними стоящих. И она ведь не любовница. Супруга. И Царица.

Просто так не смахнёшь с придворной доски. Не сделаешь вид, что её нет на белом свете. И опыт фактической опалы Павла и Екатерины показывал, что Пётр Третий шутить не намерен.

Так что, да, ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО.

Есть те, кто уже пожалел об этом. И ещё пожалеет.

Царственный кивок.

— Графиня. Слушаю вас.

— Моя Государыня. Ревизские комиссии Ведомств готовы выехать на места. Будут ли особые указания?

— Нет, графиня. Мне нужна настоящая картина. В том числе и в части растрат средств Ведомств. Кто виновен и чьи дела передавать следствию я решу сама.

Поклон.

— Понимаю, Ваше Величество.

— Что ещё?

— Открытие женского института в Казани. Нижайше просят Высочайше почтить присутствием 1 сентября сего года.

— Нет. Пошлите от моего имени приветственный адрес. И что-то полезное от меня в пожалование. Сообщите потом что именно. Я утвержу.

Кивок.

— Будет сделано, Ваше Императорское Величество.

— Дальше.

— Скандал в Москве. Обнаружились случаи сожительства благородных господ с юными воспитанницами приютов. Там весьма известные фамилии, моя Государыня. Следствие ждёт вашего решения.

Царица помолчала. Ситуация неприятная. Но, такое случалось. Ничто не ново под Луной.

— Попечителей приютов ко мне. На растерзание. Негласно следствие провести. Результаты на стол Императору. Государь сам решит, как поступить.

— Слушаюсь, моя Госпожа.

Елена не была самонадеянной дурой и чётко понимала, где заканчиваются её полномочия, и когда следствие вдруг превращается в политику. Пусть муж решает такие вопросы. Кого пожурить, кого наказать, кого «не заметить», а кого просто подцепить на крючок, дабы стал послушным.

И, конечно, как говорил Пётр: «Главное, чтобы следствие не вышло на тебя самого». Это не тот случай, конечно, но, тем не менее, осторожность и осмотрительности не помешает и здесь.

— Что ещё, графиня.

— Ещё, Ваше Императорское Величество, увеличение ассигнований на прислугу в столицах и на барышень в борделях столиц.

Царица удивлённо посмотрела на главу Ведомств.

— Графиня, я не поняла. А что, первое сентября уже наступило? С чего увеличение бюджетных ассигнований?

Вопрос был серьезным. От Лины досталась довольно большая численность тех, кто сообщал нужные сведения из домов своих господ и из публичных домов для благородных господ. Почему-то мужчины имеют свойство во время страсти и после неё болтать о чём попало, показывая свою значимость. Конечно, всё это собиралось Службой Канцелярии Её Императорского Величества. От того, что сейчас на Троне не Лина, не изменилось ничего.

— Моя Госпожа. Война. Цены растут.

— И что?

— Смею заметить, Ваше Величество, что экономия тут не всегда уместна. Мы можем потерять больше. Сейчас не то время.

Царица помолчала. Иной раз графиня её раздражала. Насколько знала Елена, графиня пошла в родителей, а те были не слишком чисты на руку. И дела на неё собираются. Но, пока её нельзя трогать. Хотя, понятно, минимум четверть новых ассигнований осядет в сундуках самой графини и её многочисленных любовников. Она бы давно её заменила на туже свою прусскую гофмейстерину фон Фрейхольд. Но Пётр запретил пока трогать, мол в её ремесле так и надо.

Но, пока не время. Позже. Время придёт.

— Передайте свои соображения на сей счёт княжне Белосельской-Белозёрской. Я потом изучу.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество.

* * *

БАЛТИЙСКОЕ МОРЕ. КОРОЛЕВСКАЯ ЯХТА «ПОМЕРАНИЯ». 19 мая 1784 года

— Ваше Величество, слева по курсу Борнхольм, — доложил