Рыжее проклятие Инквизиторов - Тина Солнечная

Я подался ближе и осторожно накрыл её ладонь своей. Она повернулась ко мне, и в её взгляде было столько сломленного, что мне пришлось сжать челюсть, чтобы не сорваться.

— Скажи нам, — тихо проговорил я. — Кто тебя напугал?

Она сглотнула. Несколько раз. Казалось, что внутри неё идёт настоящая борьба — говорить или нет.

— Я сбежала, — наконец выдохнула она. Голос её был хриплым, охрипшим от плача или крика. — Потому что мне кажется… что-то не так.

Мы переглянулись с Лансом.

— Что именно? — осторожно спросил он.

Она покачала головой.

— Всё… поведение верховной… — она запнулась, будто боясь сказать вслух. — Оно неправильное. Оно… чужое. Как будто она… не она. Или нет… Конечно, она это она. Просто… Я не знаю.

— Ваша главная ведьма леса? — уточнил я.

Она кивнула, отстраняясь от Ланса чуть-чуть, чтобы взглянуть на нас обоих.

— Да, то чего она хочет добиться… Это вообще не то, что ведьмы делают, — она обхватила себя руками, словно ей стало холодно. — Нет, конечно… Я мало знаю… Почти ничего не помню, но этот ковен преследует странную цель. Вроде как логичную, но если подумать…

Сердце сжалось.

— Ты уверена? — хрипло спросил я.

Она качнула головой.

— Нет. Не уверена. Но… с каждым днём становится всё хуже. И мне страшно. Особенно после сегодняшнего утра.

— Что было утром? — Ланс нахмурился.

— Они сказали, что лес готов… взять то, что ему принадлежит. Что я должна быть полностью наполненной. И что это произойдё очень скоро. А я не готова. Нет…

Она снова задохнулась, и Ланс тут же прижал её к себе. Я почувствовал, как сжимаются кулаки.

— Что именно они собираются сделать? — тихо спросил я, хотя уже знал, что не хочу слышать ответ.

Она медленно подняла на нас глаза. В них плескался страх. И безысходность.

— Я… не могу сказать. Не уверена, что выживу, если скажу.

Мы молчали. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё кипит.

Моя ведьма.

Наш огонь.

И кто-то там напугал ее настолько, что она сбежала из собственного ковена и прижимается к инквизиторам.

— Значит, ты не вернёшься, — произнёс Ланс.

Она покачала головой. Медленно, будто это решение ранило её не меньше, чем нас.

— Я не могу, — выдохнула она.

Глава 9

Я сжал челюсть. Пальцы инстинктивно сжались в кулаки, и я отвернулся, чтобы не сорваться. Всё внутри гудело. Я бы разнёс к чёртовой матери этот лагерь, если бы знал, что она останется в безопасности. Но даже сейчас, стоя здесь, с растрёпанной, напуганной ведьмой между нами — она не уходила до конца.

— Почему? — спросил я. — Ты ведь уже ушла. Значит, можешь.

Она подняла на меня взгляд — усталый, почти прозрачный. В нём плескалась не слабость, а что-то куда хуже — осознание ловушки.

— Это… не так просто, — ответила она тихо, едва слышно.

— Почему? — повторил я. — Кто тебя держит? Они? Этот чёртов лес?

Она отвела взгляд.

— Всё сразу.

Эти два слова повисли в воздухе, как приговор.

Мы переглянулись с Лансом. Он прижал её ближе, а я чувствовал, как злость гудит в груди, как нож по камню.

Чёрт. Она сбежала — но не свободна. Она выбрала нас — но всё ещё связана.

И если она сама не может разорвать эти цепи — значит, мы это сделаем за неё.

— Тогда куда ты бежала? — спросил я, не выдержав.

Она вздрогнула и чуть отстранилась от Ланса. Тонкие плечи всё ещё дрожали.

— Хотела укрыться в той части леса, где Лес до меня не дотянется… — сказала она негромко. — Чтобы… не нарушить баланс, но и не быть там. Не быть с ними.

Некоторое время мы молчали. Только ветер шевелил листья над головами.

Ланс криво усмехнулся:

— Может, я и не ведьмак, но даже мне ясно — такое не сработает.

Она словно сжалась. Взгляд опустился, губы дрогнули. Словно он разбил последнюю её надежду, раскатал по земле.

— Пошли с нами, — сказал я.

Она подняла на меня глаза. Усталые. С иронией. С болью.

— Куда? — спросила, и уголки губ дрогнули в безрадостной усмешке. — В подземелье?

Мы с Лансом переглянулись.

И я… промолчал.

Она права.

Где ей быть с нами, если не там? Мы инквизиторы. У нас нет ни свободы, ни выбора. Только долг.

У меня поджались губы. Хотелось соврать. Сказать, что мы найдём место. Что вырвем его для неё хоть из самого пекла.

Но в груди только глухо стучало:

«И правда… куда?»

Ланс медленно поднялся на ноги, глядя на неё так, словно уже принял решение.

— У моей семьи есть дом, — сказал он спокойно. — Лесничий. Маленький, между двумя поселениями. Мы туда раньше ездили на охоту. Сейчас пустует.

Она моргнула, с недоверием глядя на него.

— Никто не будет искать тебя там, — продолжил он. — Это не дом инквизиторов, не лагерь, не ведьмин круг. Просто старый дом на краю никому не нужной тропы. Уютный. Тихий. Надёжный.

— Мне… придётся выйти из леса, — прошептала она, словно сама эта мысль ранила.

Я заметил, как её пальцы крепче вцепились в ткань рукава. Она прижалась ближе, будто лес за её спиной дышал уже слишком громко, слишком давяще.

— Я не готова, — добавила она тише, почти шёпотом.

И по её лицу было видно: она не врёт. Это не каприз, не страх перемен. Это что-то глубже. Как будто сам лес держал её за горло, шептал в ухо, и каждый шаг прочь отсекал что-то важное, древнее, живое.

Я сделал шаг ближе и сел на корточки перед ней.

— Тогда мы пойдём с тобой.

— И будем рядом, — добавил Ланс. — И если станет плохо — вернём тебя обратно… в лес.

Она посмотрела на нас, как на что-то невозможное. Словно не верила, что такие слова могут звучать от тех, кто когда-то держал меч над её головой.

И всё же… в её взгляде мелькнула искра. Надежда. Едва-едва.

Мы вышли из леса молча. Тишина была почти болезненной — будто сам лес затаил дыхание, провожая нас, но не отпуская. Ведьма шла между нами, укутанная в плащ Ланса, усталая, но упорно держащаяся на ногах. Она не сказала ни слова за всю дорогу. Только оглядывалась. Постоянно. Через плечо, в чащу, в тень деревьев.

Я видел, как плечи у неё дёргались, как губы сжимались в тонкую линию, как пальцы теребили край ткани. Она слушала каждый звук — будто за нами тянулся