Провинциальный шпион - Евгений Васильевич Шалашов

Вот он, когда я задал вопрос, откуда ему про «колдуна» известно, как быстро сбежал из кабинета. Получается, что-то товарищи из «конторы» держат в уме про мою историю с мальчишкой. Только я может об этом и не узнаю никогда.

И, наконец, якобы случайное упоминание среди прочих персонажей, явно не интересных «конторе», а перечисленных для словесного мусора, нашего японского горемыки. Не в этом ли главный вопрос дня кроется? Мне, конечно, наплевать на всё это с высокой колокольни, да и великий Оккам со своей бритвой диктует: не следует множить сущностей сверх необходимости. Очень, кстати, оперской принцип: не к себе нагребай, а отгребай от себя всё лишнее — материалы, заявления, «глухари». Так-то оно всё так, но есть одно обстоятельство, которое не позволяет мне прислушаться к уважаемому монаху и философу.

Поэтому при всём почтении к «соседям» мы оставим Комарова на потом и может даже не успеем им сегодня заняться вообще к великому огорчению моего «куратора». Но зато результатом моей партизанщины он может оказаться весьма довольным, хотя так и не узнает, кого благодарить.

Я посмотрел на часы — одиннадцать. Надо поторапливаться. Зимний день короче воробьиного клюва, как в народе говорят. Вот бы ещё участковые с промзоны оказались на месте.

Участковые оказались на месте. Хорошая у ребят работа — никакой бытовухи, пьяных разборок и прочих житейских антиобщественных проявлений. Но зато кражи, кражи и ещё раз кражи. Воруют одежду из душевых, телефонные аппараты из цеховых контор, резину с электрокаров, аккумуляторы с машин, всего не перечислить. Участковые уже всё что можно, и что нельзя родамином[1] измазали, но кражи не победили.

Вообще никаких участковых на промышленных предприятиях штатом не предусмотрено. Но вы попробуйте обойтись без них на металлургическом заводе, территория которого будет побольше некоторых районных центров. И преступления против личности там тоже порой случаются. А заблудиться на такой территории не только легко, но и опасно для жизни.

От участковых мне нужен был небольшой пустячок — план завода и некоторые комментарии. План у них был и весьма неплохой. Я тоже, как некоторое время назад Пантелеев, назадавал им кучу вопросов, чтобы «размыть интерес», внимательно выслушал совершенно ненужную мне информацию, постарался хорошенько запомнить нужную, поблагодарил ребят за информацию и поспешно отбыл.

Я бодро направлялся в сторону металлургического завода, а в мозгах крутилась фраза: безумству храбрых поём мы песню.

Можно было, конечно, пойти другим путём и никуда не бегать, а во время встречи с Пантелеевым сказать ему небрежно: да не суетись ты, знаю я, где твой японец. Но тогда из подозреваемого в колдовстве я превратился бы в обвиняемого. На костре бы не сожгли — времена не те, но на лабораторные ленточки вполне могли порезать.

[1] Родамин — трудносмываемое красящее вещество, люминесцирующее в ультрафиолете. Применяется при изготовлении химловушек, предназначенных для окрашивания одежды и тела преступника.

Глава 7

Вынужденное бескорыстие

У нас в Череповце про металлургический завод знают все от мала до велика. Хотя бы то, что такой завод в городе есть. Он не даёт забыть о себе неумолчным шумом, разносящимся на полгорода, специфическими ароматами с пикантными нотками сероводорода и чёрным зимним снегом. Вдобавок почти каждая семья так или иначе с заводом связана: кто-то является заводчанином сам, у кого-то — родные или знакомые. Не зря Череповецкий металлургический завод называют градообразующим предприятием. Одно название улиц чего стоит: Металлургов, Сталеваров, Бульвар Доменщиков (нет, пожалуй, с «доменщиками» я погорячился — рано ещё. Это пока ещё улица Бульварная).

Если вы пойдёте устраиваться работать на завод, вас вместе в другими такими же, как и вы, прежде всего соберут в большом зале, и важный представитель кадровой службы прочитает вам часовую лекцию из истории. Его голос будет значителен, а жесты и интонации настолько отшлифованы многократным повторением, что кажется — засни он вдруг на ходу, и ничего не изменится: будут те же жесты, те же интонации, та же значительность в голосе.

Он расскажет вам, что крайняя нужда в своём металлургическом заводе на Северо-Западе страны обсуждалась ещё в тридцатые годы, да война помешала. И только в 1947 году проект получил дальнейшее развитие. Уникальность его заключалась в том, что ничего полезного для металлургии, кроме воды и болотного торфа в окрестностях Череповца не имелось (да и торф в результате не пригодился). Основное сырьё: руда и каменный уголь должны быть привозными — дело явно невыгодное.

Вам обязательно скажут, что проект отстоял выдающийся академик-металлург Бардин, который «вошёл в правительство» (именно такими словами) и убедительно обосновал географическое предпочтение места будущего строительства по сравнению с другими конкурентами: Лодейным Полем и Анненским Мостом. Тем не менее, когда в 1955 году была задута первая домна, стоимость произведённого чугуна оказалась вдвое дороже, чем на других заводах. На самом высоком уровне встал вопрос об ошибочности строительства (пустячок, не правда ли?).

Перед Бардиным встала нелёгкая задача — защищать своё детище, а заодно и самого себя. И это у него получилось. В обоснование правильности своих прежних решений он утверждал, что на одном чугуне без сопутствующего производства стали и проката ждать от предприятия прибыли невозможно. Время показало, что академик прав, когда наш завод стал предприятием полного цикла и начал производить не только чугун, но и сталь и разнообразный прокат.

В своей жизни мне доводилось много раз бывать на предприятии и когда оно было заводом, и когда — комбинатом, и когда — ключевой структурной единицей компании «Северсталь». Поэтому я рассчитывал легко обнаружить искомое место, а именно — приямок у входа в пешеходную галерею между «Станом 2000» и листоотделкой. Вот в этом приямке по моим предположениям и должен был маяться в ожидании своего спасения наш несчастный японец. Задача несколько осложнялась тем, что мне предстояло максимально постараться, чтобы моих ушей в спасении бедняги не торчало вообще ни на миллиметр. Но тут уж будем действовать по обстановке, решил я.

Когда товарищ Пантелеев в нашем разговоре довольно прозрачно дал понять, что гражданин Такаси куда-то пропал, ничего в моём сознании поначалу не колыхнулось. Ну пропал японец и пропал. Мне-то что? Территория не моя, заявлений о пропаже нет, так что — от винта! Вот пусть у «соседей» голова и болит, раз уж их это беспокоит. Меня в это время больше занимало, что за паутину плетёт мой