Дилетант - Александр Владимирович Забусов

– А-а-а-а!

Дикий, нечеловеческий вопль противника наверняка даже соседей за стенкой заставил содрогнуться. От ополоумевшей, на время ослепшей химеры шел то ли пар, то ли дым. Она оставила жертву сидеть у шкафа, а сама, шатаясь, ринулась к окну. Пробив телом стеклопакет, с восьмого этажа вывалилась наружу.

Заполошно гадал:

«Ничё си-и! Маман в банке, никак, соляную кислоту хранила? Зачем?»

В разбитое окно сифонило зимним ветром и морозом. Это помогло быстро в себя прийти. Голова, как горшок чугунный. Пустой. Мыслей – чуть. С большим усилием на ноги поднялся. Добравшись до кухни, захватил графин с водой, затушил тлеющий матрас на кровати, потом диван.

Присел рядом с испорченной Млавой, попытался понять, что для нее сделать можно. Жгут оптоволокна, тонкими проводками выходивший из шеи, обломок металлического шейного крепежа, какие-то мелкие детали услужливо подсказывали, что робот восстановлению не подлежит. Во всяком случае, не на Земле.

Трель дверного звонка, настойчивая, неотвратимая, заставила собраться. Уже догадался, соседи полицию вызвали…

Ночь в коттеджном поселке

Приземление с восьмого этажа у химеры особых болевых ощущений не вызвало. Шмякнувшаяся в снег оболочка, подняв над местом падения шлейф морозной пыли, расплылась по снежному газону кляксой, в конечном итоге схлопнувшейся в кокон под цвет общего пейзажа. В доли секунды этот кокон принял форму человеческой тени, и уже из нее материализовал привычную для себя короткостриженую блондинку. Первым порывом было желание вернуться и доделать работу.

Глянула вверх на оконную вертикаль стены. По сторонам на прилегавшую к дому территорию посмотрела. Поколебалась в первоначальном устремлении. Размыслила более здраво – вернуться ли, ретироваться или спуститься вниз в подвал, дождаться вечера. Выбрала третий вариант.

Уже в подвале поняла, что с ней что-то не так. Что? Просмотрела свои ощущения. Боли, как и ожидалось, нет. Голод? Это есть. Причём есть всегда, но это не то. Наблюдается зачаток эйфории и к питательной составляющей он никакого отношения не имеет. Что же тогда ее так обрадовало? Есть чувство… Г-гу-у-у?.. чувство… Напряженно задумалась, заглянула в себя. Все же что с ней не так? Ну? Ну же?.. Ощущение свободы. Да?.. Да! Кажется, поняла! Связь с хозяином отсутствует. Она не скована больше магической цепью с тем, кто держал ее желания на коротком поводке. Она свободна в этих своих желаниях, а значит… Это значит, что и хозяин понял, что она свободна, и он в любой момент может снова посадить химеру на колдовской кукан, заставить делать то, что сам прикажет. Она рабыня у человека, создавшего ее саму. Но так ведь быть не должно? Это неправильно. Прежде всего, необходимо исправить эту несправедливость, а уж потом разобраться с сегодняшним обидчиком. Это сейчас не горит.

Легко ей не было. Всю дорогу находилась среди людей, мысли которых донимали нещадно, воспринимались сознанием, подобно сотням одновременно вбиваемых в мозг гвоздям. Боли, естественно, не чувствовала, но и радости такое соседство не доставляло, отвлекая от размышлений.

Пересаживаясь в людском транспорте с одного средства передвижения на другое, ориентировалась лишь по направлению на объект. До места добралась к глубокой ночи. Под удивленными взглядами пассажиров маршрутки в личине молодой девушки, «срисованной» ею еще в городе, из теплого салона в чистое поле выскочила. Навигатором служил считанный давно, в целях подчинения, слепок ауры хозяйки, как выяснилось, всё это время державшей химеру на коротком колдовском поводке.

Вот он, знакомый поселок, в котором проживают избранные этого Мира. Здесь и жилище рабовладелицы находится. Нужно торопиться, но по некоторым признакам время у нее еще есть. Если до сих пор снова на поводок не взяли, то до утра время терпит.

Издали наблюдала за местом компактного проживания смертных, огороженным забором из каленого металла с крупной ячеей.

Нарождалась новая Луна, и ее, как и звезд на небе, из-за кучевых облаков совсем не было видно. В редких просветах между этими облаками жидкое звездное ситечко кажется блеклым и далеким. Такое оно, не добавляет ни чуточки света на заснеженное пространство, потому ночь располагает к тому, что все у нее получится.

Поселок спит, это химера знает точно. Редкие отголоски рваных мыслей полуночников, привыкших не считать временные промежутки, доносятся до ее сознания даже на таком расстоянии. Кто может бодрствовать? Естественно охрана. Охраны в этих поместьях гораздо больше, чем домочадцев. Но все химере не нужны. Ее лишь один дом интересует. Во-он тот! Укрытый сенью вечно зеленых больших деревьев и кустарников, одна из башенок под шатровой крышей которого окнами выходит на бескрайнее поле, укутанное снежным одеялом. Вернее сказать, интересует химеру его обитательница. Хозяйка. Это на нее сущность много лет завязана была, не подозревая о том, что в настоящем рабстве находится. Теперь свободна! Пока свободна. Если исправит несправедливость по отношению к себе.

Неожиданно в окне второго этажа вспыхивает свет, как далекий маячок, указывает сущности путь. Значит, она не одна в этом бескрайнем космосе бодрствует.

«Не спит хозяйка!»

Эта мысль доставила удовольствие от того, что смертную питает страх по отношению к недавней рабыне, способной умертвить госпожу. Пора им уже на равных увидеться. Пообщаться в новом качестве.

По снежной целине, не торопясь, двинулась, уподобляясь людям и никак не своему виду сущностей с присущими им качествами, не перетекала, переваливалась, оставляя следы за собой. По глубокому снегу идти можно только на ощупь, торя перед собой наст под пуховой периной. Прежде чем сделать очередной шаг и поставить уверенно лапу, надо убедиться, что ставишь ее не в пустоту, а на сравнительно твердую почву.

Вот и забор. Обрывки чужих мыслей проявились отчетливо. Отмела лишние, уже прекрасно зная, что в помещении охраны внешнего периметра находятся трое. Смертные, но не совсем люди. Существа с измененным геномом. Выродки. Нет. Оборотни. Да, они. Хозяйка их именно так называет. Когда-то давно одного из таких, чем-то провинившихся, химере пришлось умертвить. Ничего сложного. Если не считать, что шум поднимать ей никак нельзя. А с оборотнем в тот раз ей все же пришлось повозиться. Никак не хотел души лишаться.

Тишина какая-то невероятная. Морозный воздух даже не шелохнется. Потянулась, изменяя форму. Вверху ухватилась за ячею забора, в одно касание перемахнув его, гигантской каплей перетекла в глубокий снег, образовав под собой вмятину. Домик охраны не на отшибе стоит, на самом входе в новоявленное поместье разместился. Именно оттуда мысли охранников щекочут сознание химеры. Обход территории скоро. Спорят, кому из