Дилетант - Александр Владимирович Забусов

Одна из «Стрел», опережая многих, высказалась…

– На цепь заразу!

…озвучив общее мнение. Закивали гомоня. Напряженность в помещении, разве что вслух не звенела.

Пришлось хозяйке осадить ретивых. Не успокаивала, лишь голос повысила, уточнила:

– Все знают, кому что делать?

Чувствовала себя неважно, к тому же к плохому самочувствию добавилось предчувствие чего-то неотвратимо плохого.

– Знаем! Помним! – отозвались двенадцать ведающих, действительно знавших, как можно нейтрализовать ими же созданное существо.

Распорядилась:

– Свечи зажечь! Образовать круг!

Механизм посадки химеры на цепь отработан, хоть на деле и мало изучен. Сложный ритуал сообществом ведающих просто принят на веру, а уж как его кто-то до них разрабатывал, никто не разбирался. Знали, что делать нужно так, а никак не иначе. Как и многие ритуалы современных ведьм, не помнящих старину и позабывших наставления прежних поколений ведающих. Приводится в действие он, как правило, в большинстве случаев в полнолуние. Но тут уж не до жиру! Придется свои собственные силы на алтарь укладывать. В случае безбашенности в жертвоприношении и чрезмерной жестокости, заключаемый между Ковном и Царицей Ночи договор превратится в проклятие. Так что, четыре души и смешение крови этих четверых – вполне достаточно для ритуала.

Верховная распоряжалась, стараясь на людях не выказать сомнений и волнения:

– Стрелы! В круг! Двое. От первого, четвертого Колганов за дверью у оборотней примите материал.

Материал!

В помещение завели четырех молодых людей. Уже лишенные одежды, они не сопротивлялись, представляли собой аморфные создания. Кто-то из прислуги постарался, умело обколол отловленное «мясо»: идти могут, мыслить – нет.

– Лишние, вон отсюда! Поторопись! Закрыть дверь на ключи и задвижки!

Задвижки встали в стопоры, два замка закрыты, а ключи от них у двух разных людей находятся. Металл двери, кажется, всех присутствующих отделил от внешнего Мира. Никто не пробьется не к ним, не от них.

Наконец сама верховная проследовала к «слепой», отделанной природным камнем стене. Ладонью нажав на невидимый глазу рычаг, добилась того, что скрытый в стене механизм сработал и выдвинул в помещение каменный алтарь со столешницей и кровостоком. Скомандовала:

– Рауэр! Ритуальный нож на алтарь!

Из плоской коробки, похожей на кейс, законник извлек кинжал, покоившийся в черном бархате прокладки. Лоскутом замшевой ткани смахнул с зеркала клинка невидимые глазу пылинки. На двух вытянутых перед собой руках в замшевых перчатках пронес его, пройдя к алтарю, и положил четырехгранный наточенный инструмент на каменную столешницу. Отступил.

Верховная словом продолжила колдовское действо:

– Огонь, воду и землю разложили! Поторопись!

– Готово!

– Первую жертву укладывайте!

«Стрелы», взявшись с двух сторон, подвели первого человека, являвшего сейчас рабочий материал для жертвоприношения.

– Готово!

– Отошли все! Встали в круг! Рауэр, приготовился!

– Здесь я! – скрипучим, подсевшим голосом произнес дедок, видно было, как от возбуждения подрагивал кинжал в его руке.

С монотонностью церковного пономаря вплетая словесную формулу в мотив, всё собранное сообщество в один голос затянуло:

– Ночка темная, ночка лютая, пень перекошенный, злобный кот. Небо не ясное, звезд не видно, ночь полнолуния, ночь колдунов…

Смолкли. Дальше, держа в руке горящую свечу из черного воска, Галина вошла в круг, встала на определенное место в мозаичной пентаграмме пола, на верхушку колдовской пирамиды, и уже сама продолжила формировать загово́р:

– Заберусь я в ступу свою, полечу за горы дальние, за моря синие, за леса хвойные, туда, где нет ни солнца, ни неба, ни жизни, ни любви. Там ночь одна темная, ночь лютая, ночь полнолуния, ночь колдунов. Лишь только души мертвецов-покойников, убийцы и злодеи летают там, в пространстве мертвом, дымкой голубой. Стонут они и мучатся, души их неприкаянные, рожи их злобные, гнильём от них воняет. Я приказываю вам, души-демоны, летите за горы дальние, за моря синие, за…

Одиннадцать высших колдунов и ведьм Ковна с горевшими свечами, сделав шаг, встали в ключевых точках пентаграммы. Сразу после этого шага верховная должна была словом выразить просьбу Царице Ночи, а следом клинок Рауэра пробьет сердце распластанной на алтаре девушки.

Горанину спасла медлительность, вызванная непонятным предчувствием надвигающейся беды. Внутри нее большачёнок нашептывал в сознание:

«Не торопись!»

И она подчинилась. Почему он так хочет? Прислушалась к себе и снова что-то заставило промедлить.

– Дара! Мы ждем тебя, – поторопил один из «Посохов», не понимая ее нерешительности. – Скоро наступит тот час, после которого ритуал придется отложить.

Тупо глядя перед собой, согласилась:

– Да. Сейчас.

Именно в этот момент, с жестяным звоном ударившись о стену, заслонка воздуховода над головой отскочила в сторону, и через квадрат неширокой дыры из задекорированной трубы под высоким потолком на пол плюхнулась тестоподобная субстанция, тут же преобразовавшаяся в точную копию хозяйки.

Общий выдох всех собравшихся шумом нарушил ритуал.

– Химера! – истерично выкрикнула одна из «Стрел».

И сразу, как по команде, все собравшиеся, покидая места на пентаграмме, отхлынули в стороны, заставив колдовской круг с лучами рисунка сиротливо опустеть. Как ни странно, были и те, кто еще не до конца понял опасность, ведь совсем недавно эта сущность работала на их сообщество. Еще и на свои силы и знания понадеялись, на свою крутизну – о, молодость! – но большинство уже пытались найти пути отхода там, где этих путей, по сути своей, в закрытом, отделенном от большого Мира, не было. Гвалт, шум и крики заполонили всё пространство подземного бункера, предназначенного спасать, а не убиваться всем разом.

Самый быстрый среди земных колдовских сущностей хищник, теперь и самый непредсказуемый, регенерирующий с огромной скоростью, встав перед прижавшимися к стенам высшими, осмотрелся по сторонам. Взглядом задержался на Гораниной. Промолвил неотличимым от нее голосом:

– Дара, я пришла.

Несмотря на то, что сейчас химера выступала перед ней в ее собственном облике, скопировав даже мелкие элементы одежды, до верховной ведьмы она добралась не шагом или прыжком, а неуловимо для глаз перетекла из дальней точки в ближнюю. Горанина почувствовала, как что-то мерзкое, холодное и хваткое, намертво вцепившись в рукав балахона, решительно потянуло его на себя. Большачёнок внутри ведьмы заверещал от страха, заставил ее содрогнуться в конвульсии. По жизни Галина терпеть не могла, когда кто-нибудь к ней прикасался. Как раз это касание вернуло ей способность действовать.

– Да пошла ты! – эти слова, перекрывая «вопли» подселенца, вырвались у нее как бы сами собой.

Резко встряхнула рукой, пытаясь высвободиться, выдала первое, что пришло на ум:

– Священно Безумие седой праматери Ночи, а тебе гореть костром и сгорать тленом!!! – на автомате горстью зачерпнула из емкости на жертвеннике, у которого оказалась, кладбищенскую землю и бросила в лицо своему подобию. Мастерство, как говорится,