Крепостная для графа Шереметева - Амари Санд

Ну а куда деваться, если за каждую ошибку приходится расплачиваться собственным здоровьем?

Сегодня Дмитрий выступил на моей стороне, и эта мысль приятно согревала. Но какими проблемами это обернется в дальнейшем, оставалось только гадать.

К вечеру дом снова наполнился гостями. Особняк гудел, словно растревоженный улей, слуги метались по коридорам, на кухне шкворчало масло и пахло горелым луком.

По обрывкам фраз, долетающих со служебных лестниц, уже прибыли Муравьев, Оболенский и Трубецкой — цвет оппозиции, который очень скоро окажется вне закона.

Прасковья велела мне не высовываться из каморки, все равно с однорукой толку никакого. Только под ногами буду мешаться.

Но разве я могла усидеть на месте? После того, как Дмитрий рассорился с невестой, он собирался показать заговорщикам записи, в которых каждая строчка — смертельный приговор.

Крадучись и шарахаясь от каждого резкого звука, я подобралась к кабинету графа, где собрались будущие каторжники.

— Господа, я обещал предоставить вам списки, — расслышала взволнованный голос Дмитрия. — Вот здесь указаны имена солдат и унтер-офицеров Московского и Гренадерского полков. Они все готовы присягнуть новой конституции.

Вслед за словами послышался шорох гербовой бумаги. Мне не надо было видеть всю картину, чтобы понимать — заговорщики склонились над столом, жадно впитывая информацию.

— Неразумно держать такие вещи в доме, Дмитрий Николаевич, — заметил Лунин, которого я сразу узнала по снисходительной интонации. — Жандармы не посмотрят на титул, если почуют след. Лучше сожгите все, как только мы сверим данные.

— А если кого-нибудь упустим? — возразил Шереметев. — Бумаги в безопасности. Я храню их под замком и достал только ради вас. Здесь им ничего не угрожает.

Какая наивность! — хмыкнула мысленно. — Он верил в частную неприкосновенность, когда в доме полно слуг, способных донести на хозяина, стоит поманить их обещанием лучшей жизни.

Внезапно в коридоре раздались тяжелые шаги. Я невольно напряглась, что кто-то ворвется в кабинет, когда списки лежат на виду. К счастью, это оказался Архип, только вот новости он принес неутешительные.

— Дмитрий Николаевич, Его Превосходительство Александр Христофорович Бенкендорф пожаловали вместе с Анной Христофоровной. Просят принять незамедлительно.

Глава 16

В кабинете тут же зашуршали бумаги, послышался скрип стульев, звук задвигаемого ящика и хлопнувшей крышки секретера.

— Зови их в гостиную. Я скоро буду! — раздался через мгновение взволнованный голос Дмитрия. — Господа, прошу вас последовать за мной! — бросил он заговорщикам, и те поспешно покинули кабинет.

После таких новостей я не могла оставаться на месте и отправилась следом, прячась за выступами и пережидая, пока мимо пробегут лакеи и служанки с подносами. Пришлось пуститься в обход, чтобы меня никто не обнаружил.

Дальний коридор вывел меня к угловой части комнаты, где находилось слуховое окошко. Жаль, что через него обзор был ограничен. Но даже так мне удалось разглядеть знаменитого Александра Бенкендорфа. Безупречный и холодный, он посматривал на окружающих так, будто видел их насквозь.

Анна переоделась в вечернее платье и выглядела безупречно. Однако излишняя бледность, высокомерный взгляд и поджатые в торжествующей усмешке губы говорили о том, что она заявилась вершить возмездие.

— Слухи по Петербургу нынче ходят дурные, Дмитрий Николаевич, — расслышала я вкрадчивый голос Александра. — Говорят, в полках происходит брожение? А некоторые молодые люди чересчур увлекаются чтением запрещенных французских книг? Вы, как верный слуга государя, не замечали ничего подобного?

— Слухи — вещь недостоверная, Александр Христофорович, — не моргнув глазом, ответил Шереметев. — Офицеры молоды, горячая кровь так и бурлит в жилах. Зачастую они не думают о том, какие громкие выкрикивают слова. Не стоит принимать их бахвальство за нечто большее.

— И все же, как мне кажется, предосторожность не бывает лишней, — влезла в разговор Анна. — Порой даже в самых надежных домах появляются люди, которые позволяют себе слишком много. Не так ли, mon cher?

— Действительно, некоторым недостает воспитания, чтобы вести себя подобающим образом, — прохладно заметил Дмитрий.

В целом, он высказывался осторожно, полунамеками, реальная подоплека которых была доступна лишь избранным. Лунин не вмешивался, но неотрывно наблюдал за Анной, как будто ждал от нее подвоха.

Поскольку я тоже неотрывно следила за ней, то заметила, как графиня чуть заметно кивнула брату. Спустя некоторое время, когда гости разбились на группы, она отвела Александра в сторону. Они оба оказались возле слухового окна, где я застыла, задержав дыхание.

— Саша, боюсь, что Дмитрий безумен, — прошептала она. — Мне известно, что он держит списки изменников у себя в доме. Прямо в кабинете, в верхнем ящике секретера. Ключ носит на цепочке, иногда оставляя его в ящике с табакерками.

— Анна, ты уверена? — Бенкендорф нахмурился. — Если хотя бы часть из того, что ты говоришь, правда, Шереметеву грозит арест и суд императора. Но, если ты ошиблась… Если в тебе говорит женская обида…

— Я собственными глазами видела эти списки, когда искала… — графиня осеклась, ее голос на мгновение дрогнул. — Искала пропавшую брошь. Дмитрий — предатель, волк в овечьей шкуре. И он защищает ту девку лишь потому, что она знает слишком много.

— Если твои слова подтвердятся, ты сослужишь государю великую службу.

— Плевать мне на службу, Саш́а, — прошипела она с глухой ненавистью. — Я хочу, чтобы он понял: нельзя менять меня на крепостную девку и надеяться, что это сойдет ему с рук. Уничтожь его! Сделай так, чтобы он разорился. А девку я лично придушу, когда он окажется в Петропавловке.

Вот, сука! — до крови закусила губу, чтобы не сорваться и не выдать себя. — Бездушная тварь, готовая отправить на плаху человека, за которого собиралась замуж.

Я не должна этого допустить! — меня прошибло ледяным потом. — Если Бенкендорф потребует обыска прямо сейчас, Дмитрия уже ничто не спасет.

На цыпочках, еле слышно,