Криндж и электротатары - Харитон Байконурович Мамбурин

Как оказалось, греи в попытках вернуть себе возможность естественно питаться и размножаться массово экспериментировали с гибридизацией собственного ДНК. Других вариантов у мелких серых телепатов не было. Скрещивание с человеком породило гибрида, которого мы знаем и любим — лупоглаза. Только вот гулял баланс у этих гибридов так, что мама не горюй. То у него член, то вагина, то сиськи, то борода, то всё вместе. При этом получившаяся зверюшка спокойно участвовала разумом в роевом сознании, могла жрать и трахаться, но с размножением были проблемы. Лупоглазов пытались стабилизировать, но ничего не получалось. Ресурсы, бывшие в распоряжении будущих «монастырей», были чрезвычайно скудными, а с дипломатией тогда был полный швах. Окружающий греев варварский мир смотрел на серых мелких инопланетян исключительно через прицел винтовки. Удивительно, с чего бы, да?

Тем не менее, кое-какая работа продолжалась, пока один старый мудрый пришелец не смог жизнеспособно скрестить свой геном с геномом, внезапно, ашура. В итоге у него получилась отличная, не деформированная и без члена женщина… с абсолютно свёрнутыми мозгами. То есть вся псионическая мощь этой особы, кроме жалких остатков эмпатии, уходила на её же тело, в подсознательном режиме повышая крепость, мощь и выносливость. А вот всё остальное работало отлично, можно сказать, что идеально.

Грей понял, что создал новую расу, нахрен никому не нужную, но решил — зачем пропадать добру? Вырежу ей систему размножения, засуну вместо них биосимбионта, которого греи используют для сохранения образцов, стабилизирую через плотное псионическое воздействие, попутно обучив управлять симбионтом, привью преданность нашему делу, да выпущу в эту варварскую пустошь. Люди любят трахаться, вот пускай она и собирает мне образцы!

Вкратце — деда ждал ослепляющий успех и смерть от чернушного отчаяния, потому что а) — первая нимфа справилась на «ура», попутно неслабо подняв репутацию греев среди местного населения, б) — каким-то образом геном симбионта встроился в гибридизированный геном нимфы, в) — дед не сумел повторить успех и помер от того, что уработался, в попытках повторить эксперимент.

«Ага!» — сказали другие греи, взяв нимфу за задницу и надоив с неё генетического материала для клонирования. — «Мы это хотим!». Извращаться, конечно, начали, пытаться повторить подвиг помершего деда, но при этом уже молодые и сексуальные клоны первой нимфы вовсю сновали по постапокалиптическому миру, трахаясь как не в себя и поднимая репутацию греям. Почему поднимая? А потому что кругом насилие, милый Криндж, гадство и разруха. Человеческая женщина, конечно, даст, но мало ли зачем даст. Может, замуж хочет или родить, а может, её послали из соседнего племени, чтобы она тебе ножик в печень сунула, пока ты потный на кушетке отдуваешься. А нимфа — абсолютно безобидна и предана только греям. А те воевать не дураки, так что если ты с нимфой делаешь тютелька в тютельку, то это чистая любовь, ласка и мир на душе.

Только вот удирали сборщицы геносемени время от времени, потому как обладали развитым мозгом, постоянно получающим новые впечатления и знания. Греям подобное не нравилось жутко, потому что нимф приходилось выращивать и применять в строго ограниченных рамках… но, видимо, это в наше время уже преодолели, раз я видел, как сестрица Тамарис любилась с другими лупоглазами в мозги прямо в логове греев.

— А я просто никуда и никогда не хотела убегать, — задумчиво поведала мне под конец рассказа Тамара. — Зачем? Толку-то не было бы. Ну не пришлось бы путешествовать, так я ногами и не ходила, меня по этой пустыне пятнадцать лет на руках носили, считай. Сидеть у хана советницей и задницу подставлять по первому требованию? Знаем, плавали. Всегда кончается одним и тем же. Натешится, собака такая, интерес потеряет, а потом под дружков и гостей подкладывает. Все мужики козлы.

— И я? — удивился тот самый я.

— А ты так вообще! — с глубокой убеждённостью в голосе сообщила мне нимфа. — Убить хотел, бросить хотел, выгнать хотел… даже сожрать, вроде бы, хотел. Однако, если мы сможем не только тебя с цвергами скрестить, но и меня…

Забавно-то как. Что нужно бессмертному живучему облому, способному питаться даже корой деревьев? Детей. Смысл жизни обрести. Чего хочется семерым безумным гениальным нимфоманкам, отбитым в труху? Детей. Чего хочет старая отмороженная нимфа, перетрахавшая половину этой пустыни в своё время? Того же самого. На неизлечимо больной планете, под умирающим орбитальным городом, в жуткой и бесчеловечной по отношению именно к нам Галактике…

Детей.

Могу ли я сказать «нет», учитывая, что Тамарис — та самая? Которая? В смысле единственное существо со здоровой психикой, которое нам и не хватает для воспитания этих самых детишек?

— Скоро прилетим и поговорим, — буркнул я вслух. — Сам не против, но посмотрим, что остальные скажут.

— Куда они денутся! — беспечно отмахнулась голосом нимфа. — Тебе же теперь, вместо того чтобы тащить их мелкие жопы, лишь я буду нужна? С яйцеклетками?

Что я говорил? Умная. Не знает, что у нас уже контейнер готов со всеми их женскими штучками, но вывод сделала почти правильный! Ма-ла-дец!

А два набора лучше, чем один. Запас карман не тянет.

Напоровшись на следующий отряд кочевников, я вновь перешёл в пеший режим, а потом, осиянный возникшей в голове гениальной мыслью, встал истуканом, да и сказал голосом человеческим своей болтающейся спереди спутнице:

— Давай спать! Ночью этих шандрыгалов уже не будет.

Металлическая снаружи (частично) нимфа весело хрюкнула, да и последовала совету. Я, правда, заснул быстрее, а ей ещё пришлось пошугать сильно огорчённых хамским отшельником просителей, но в итоге они таки ускакали, а мы сладко продрыхли до вечера, чтобы потом всю ночь лететь с приличной скоростью. Подход оказался более чем верным, так что к вечеру следующего дня мы уже стояли на скалистом побережье, где я отщёлкивал уже четвёртую секретную передачу своим цвергам.

А затем настало счастье. Попросту говоря, я разомкнул силовой костюм и выбрался на свободу полуголым, органически стопроцентным Кринджем, с удовольствием разминая всё подряд, особенно нежные органы внизу, из которых пришлось вытянуть трубки, отвечающие за сброс отработанной еды и питья. Нимфа тем временем нервно озиралась, вовсе не собираясь разоблачаться, её железная маскировка была неплохой защитой. Тамарис, как настоящая женщина, вполне опасалась, что другие женщины её убьют.

Вынырнувшая через пятнадцать минут подводная лодка, наставившая на нимфу два шестиствольных пулемёта, доказала ум и