Криндж и электротатары - Харитон Байконурович Мамбурин

Шпионы нашего аула

Сложности залезть в нужную лабораторию не было, она была подключена к тому же искусственному интеллекту, что и выдал мне звание, а вот попасть к ней — как оказалось, является большой проблемой. Насколько большой? Размерами с почти весь Аравийский полуостров. Именно поэтому мы сейчас с Тамарис и пылили бодро по пустыне отнюдь не в сторону этой самой лаборатории, находящейся, как оказалось, в горах, а в противоположную, на юга. Как будто нам солнца было мало. Зато пылили с шиком!

Товарищ компьютер очень ответственно подошёл к затребованной маскировке, солидно опустошив свои погреба в процессе, но слепив мне натуральный силовой костюм в виде пустынного «отшельника-мудреца», который маскировал мою тушу под забитого в хлам киборга, у которого из своего остались разве что мозги, спекшиеся от мудрости и местного солнца. Выглядел костюм так, что хотелось плакать навзрыд, но, по экспертному мнению нимфы, я теперь выглядел как самый натуральный древний отшельник, совершивший кучу паломничеств, заслуженный и могучий.

Выглядело это настолько дурацки, насколько возможно вообще. Мало того, что я теперь напоминал боевую постапокалиптическую корягу, весящую более четырёхсот кило, со всеми этими шипами, закорюками и даже, вроде бы, флагом над плечом, так вся эта «прелесть» была ещё выкрашена в девственно-белый цвет, что было не только прерогативой этих самых отшельников, но и показывало, что я, как бы, не притворяюсь им, а действительно являюсь. А то мало ли какому придурку придёт в голову закрыть всё тело железом, а затем объявить себя святым?

Тамара отделалась куда проще. «Враждебного биоробота» обтянули синтетической кожей, имеющей теплоотводный эффект и меняющую черты лица, а затем присобачили на спину узенький легонький экзоскелетик, на который наварили местного колорита. На голову, правда, нимфе пришлось надевать шапочку из фольги, обрив бедолагу наголо, но Тамарис не возразила, потому что «шапочка» из себя представляла шлем, демонстрирующий, что этой, сугубо местной девушке пришлось киборгизировать всю кору головного мозга… и она даже после этого выжила.

Последним минусом стал посох, хотя я бы эту роботическую, варварскую, совершенно непрактичную трёхметровую «дуру» обозвал бы канделябром, потому что именно на него она и была похожа! Правда, без ножки, но да, я мог включить этот дрын, после чего из его шести верхних ответвлений, как один похожих на подсвечники, начинали бить струи слабого пламени. В качестве отвлечения, причём, коряга была тем ещё сюрпризом…

На этом плохие новости заканчивались и начинались хорошие, потому что в нашей маскировке мало того, что было прохладно и приятно, так ещё и была упихана куча технологий, включая в себя подключение к местному «интернету» с фальшивыми личностями-идентификаторами, по которым мы и определялись как надо. Это уже нивелировало большую часть неприятных ощущений от местных песков, но венчалось реально вкусной вишенкой — мне в зад встроили антигравитационный движок, на котором мы по этой родимой пустыне и летели! Невысоко, сантиметрах в двадцати от песка, но не менее быстро, чем на скарабее!

— Нам тут пишут постоянно… — ворчала пришпандоренная к моей броне спереди нимфа, вращая по сторонам металлической головой. — … пишут и пишут. Все подряд!

— Не обращай внимания, — я, млея от ощущения лени, сытости и комфорта, почти засыпал в полёте. — У меня в инструкциях написано первым же пунктом — с такими отшельниками общаются только живым голосом. Просто они редкие как замороженные нимфы.

— А у тебя надолго реактора хватит? — последовал разумный вопрос.

— Лет на двадцать, — уверил нимфу я. — Но мы это, конечно, демонстрировать не будем.

Да, я не только тяжёлый и большой, но и несу на себе куда больше начинки, чем лёгкая девица. В том числе и могу её подзаряжать. Компьютер ещё предлагал встроить в костюм Тамарис бомбу, на всякий пожарный, но я великодушно отказался, удерживая ругающуюся женщину, яростно желающую что-нибудь отвинтить компьютеру.

Мы летели, жевали рационы и чувствовали себя отлично. Не всю дорогу, к сожалению, потому что местные туземцы то и дело появлялись на горизонте, из-за чего приходилось переходить в медленный пеший режим. Я, отсвечивая на солнце, тяжело топал по песку вперёд, благо ступни доспеха были выполнены на манер слоновьих, а грёбаные кочевники на жуках пялились издалека, раззявив свои дурные пасти. Жутко раздражало, но плюсом было то, что под адским солнцепёком эти жуколюбивые скоты перегревались, а мы — нет.

Тем не менее, наглые кибердети пустыни, обсудив увиденное со своими кибермать их соплеменниками, начали подкатывать вообще вплотную, тратя своё и наше время. Пырились, чесались, издавали почтительные звуки, зазывали в гости голосами умоляющими. Я, читая, что там местный хан орёт этим своим джигитам по внутренней связи, лишь нехорошо ухмылялся, отмалчиваясь сам и мешая говорить Тамаре. Как оказалось, приход такого отшельника в лагерь — огромная честь для племени и доказательство, что они живут праведно. А откуда я знаю, живут ли эти абреки правильно? Я знаю, что правильно живут лишь те абреки, которые мне нужны и которых я посещу в будущем!

В общем, солнце было нам в помощь, перегретые и охрипшие дятлы отваливались, а я, дождавшись, пока сволочи исчезнут с радара, вновь включал полёт. Тамара висела, копошилась в своей электронике, слушала переговоры местных, да жалела, что гадский компьютер не оставил нам дырки в нужных местах, чтобы мы могли «соединиться» в процессе передвижения.

Ох уж эти женщины, им бы лишь бы трахаться.

Когда до побережья осталось километров триста, я включил радиосвязь, встроенную в костюм, да начал подбирать нужную волну. Просчитав координаты, в которых мы выйдем к океану, передал их простенькой шифровкой, спрятанной в куче бессмысленных хаотических щелчков по каналу связи. Через час с небольшим, услышав ответные щелчки, расслабился. Нас обещали встретить.

— Жаль нельзя сообщить, чтобы пожрать нормально приготовили… — пробурчал я на радостях. — Сами-то не догадаются…

Нимфа не отреагировала на сказанное, занимаясь чем-то своим, но через пять минут неожиданно заговорила.

— Криндж… ты говорил, что у тебя и у цвергов жутко запутанный генокод, да?

— Не запутанный, а сложный, — поправил я её. — Так и есть.

— Скажи… — Тамарис немного помялась. — А ведь если та машина сможет распознать ваши гены, то разве ей не нужно будет их… поправить? Реструктурировать, чтобы оплодотворение произошло?

— А как без этого? — удивился я, отпив немного воды, которую костюм фильтровал из всех доступных источников. — Мы размножаться собираемся, а не смотреть на красоту генов. Ты вообще к чему?

Нимфа, ещё