Криндж и электротатары - Харитон Байконурович Мамбурин

все компьютеры распознают «враждебного биоробота», тут просто голосовое воспринимают. Это тут недоглядели… хотя, вроде бы логично. Если местную охранную сеть делали из говна и палок уже после того, как ОПЛОТУ выдали лещей, не удивительно, что всплывают косяки в таких местах. Ну, к счастью, нам только сюда надо.

— Меня зовут Криндж! — рявкнул я, разворачиваясь обратно. — Компьютер! Запусти подпрограмму Бэта-три-восемь! Нам нужно замаскироваться под местных!

— «Принято. Инициирую сканирующий модуль» — доложил экран, после чего пол завибрировал и на нём с хрустом начал проявляться отблескивающий металлом круг. — «Встаньте на центр модуля, Криндж».

— Обоих сканируй! — потребовал я. — По очереди.

Компьютер подумал секунд пять, а затем предложил ликвидировать «враждебного биоробота» для экономии средств и на всякий случай. Будучи посланным в жопу, кремниевый идиот смирился и принялся нас сканировать, причём меня, явно из вредности, мурыжил часа два. А затем послал в ответ, предложив подождать десять часов, пока костюмы делаются. Где-нибудь. И дверь закройте за собой. И свет выключите.

— Ты совсем мозготрахнулся? — задал я ему наводящий вопрос. — Кругом пустыня раскалённая!

Вот так, слово за слово, хреном по столу, выяснили, что для исполнения директивы компьютеру нужно превратить помещение в мини-завод, а это строго-настрого запрещено при свидетелях. Так что сошлись на том, что мы поспим до ночи, а потом уйдём лесом, дабы тот начал изготавливать маскировку. Когда уже начало темнеть, мы, зевая и внутренне ёжась, выбрались из логова упрямого компьютера, закрыли двери, выключили свет, отошли подальше, да… приступили к серьёзному разговору.

Точнее, нимфа принялась исповедоваться.

История была, в общем-то, неудивительной. Тамарис и её сестры бегали по пустыне, трахались как не в себя с местными киборгами, напропалую завирая им про их уникальные гены. Годами. Электротатары, гордые таким вниманием, вполне себе любили этих прекрасных девушек, которые, в отличие от племенных женщин, были гораздо красивее и искуснее. На самом деле нимфы благородно шпионили, пытаясь выяснить про остатки могущественной организации, у которой на полуострове была база. Зачем и что выяснить — не знала даже сама Тамарис, ей не сообщили, но я подоплёку понимал без труда. Греи, бывшие рабы побеждённых космических цыган, прекрасно помнили, кто им давал по щам больше столетия, видели все взлёты и падения ОПЛОТ-а, закономерно опасаясь очередного воскрешения сволочной организации, которая, если что, их не помилует. Что более чем логично, учитывая как компьютер именует нимфу.

И вот, сколько бы девушки не трудились в горизонтали, какие бы кумысные коктейли не смешивали ханам, что-то узнать они не смогли, потому что киборги жучиные сами были не в курсе от слова «совсем». На этом этапе похотливый хан говорит Тамаре: «так не доставайся же ты никому!» — да кладёт девушку в морозильник на восемьдесят лет… в течение которых никто девушку не находит, не спасает, не целует и не достаёт из гроба хрустального.

Такое, как утверждала ввинчивающаяся в меня от ночного пустынного холода нимфа, быть не могло, потому что не могло быть. Порождения греев были не только для постели, но ещё и для любви, прекрасно умея разговорить любого собеседника, то есть если бы любая нимфа попала бы в аул, где лежала замороженная Тамарис, то она бы обязательно узнала о её беде и, как минимум, настучала бы куда надо.

Этого не произошло.

— … а значит, мой монастырь разрушен, Криндж, — закончила рассказ нимфа. — Я ничейная. Мне некуда нести твоё семя. Я никому не нужна.

— Так, — согласно кивнул я. — Спорно, нужно проверять, но логично. И?

— Давай я тебе попроще объясню! — недовольно завозилась нимфа, явно надеющаяся, что я её обниму руками и сделаю вообще хорошо. — Ты здоровый и страшный, но не производишь ни малейшего впечатления бродяги, Криндж! Припёрся сюда специально, в очень даже негостеприимное место, и даже после того, как за твою голову местным объявили награду, не думаешь уходить! Это говорит о том, что за тобой кто-то стоит. Или у тебя кто-то есть. Явно не местные железяки, потому что чхал ты на них… а значит, мы с тобой коллеги.

— Снова логично, — согласился я, таки обнимая эту болтушку, тут же довольно засопевшую. — И что дальше?

— Дальше? Я хочу узнать, насколько дерьмо, спрятанное в этой пустыне, опасно для греев и гибридов! — рубанула Тамарис. — Хочу знать, что ты будешь делать! Что хочет этот дурацкий компьютер! Мне страшно, понимаешь? За своих. Моим и так жить несладко в этом кровавом аду! Нимфам проще всего: на карачки встала, рот открыла, делаешь счастливый вид, потерпела, а потом уходишь живой и невредимой, да, а остальным⁈ Криндж, я просто хочу убедиться, что то дерьмо, что хочешь ты, и то дерьмо, что хочет этот сраный компьютер, — не затронет греев. И за это, за то, что возьмёшь меня с собой, не прогонишь и не убьёшь, я могу предложить тебе только одно — себя. Тамарис К’Сан Си, нимфу шестидесяти двух лет, в пожизненное рабство! Я кххх…

— Мелкая брехушка, вот ты кто, — ласково обозначил я своё отношение к сказанному, продолжая интеллигентно душить разошедшуюся нимфу. — Враждебный биоробот. Знаешь, в чём плюс две недели трахаться с нимфой, почти не вылезая из койки? Та тоже поболтать любила, да о себе порассказывать. Ты мне сейчас попыталась продать очень тухлую селёдку, Тамара! Действительно, нимфа, чей монастырь разрушили, а соплеменников уничтожили, оказывается свободной, её инстинкты не требуют идти служить другому роевому разуму. Только вот живут они недолго, а лишь до конца своего цикла, потому что если нимфа не «освежает» подключение к родному роевому разуму регулярно, то она сходит с ума и умирает. Сколько тебе до конца цикла? Полгода? Месяца четыре?

Додушивать дивчину ни настроения, ни желания не было, но было горько, кисло и обидно за такую, в общем-то, разводку. Ежу понятно, что нимфа — это красивый вариант латыша, у неё даже трусов нет, что она ещё предложить может? Но так в душу плюнуть? Я её носил, кормил, поил…

Тамарис как-то неожиданно ловко вывернулась из моей слабеющей хватки, сбросила с нас простыню, которой мы укрывались от жары и холода, а затем, вцепившись обеими руками мне в уши, уставилась глаза в глаза, бурно при этом шевеля грудью при дыхании. Вид нимфа имела потрясённый донельзя.

— Чиво ты сказал…? — просипела она. — Какие, в жопу, циклы…? Какое подключение? Мы изначально отвергнуты роевым разумом!…