Власть Мотылька 2 - Артемис Мантикор

Ускорился акццессией, перевёл бонус в силу и вогнал кинжал в морду чудовища.

То дёрнулось и отскочило. Клинок вырвался с неприятным звуком. Вниз полетели капельки раскалённой светящейся бирюзовой крови чудовища. На меня обрушился град ударов лап.

Акцессия подняла фокусировку, и у меня появилось время на размышления в момент, когда монстр нёс ко мне лапы с пылающими когтями.

Взмахнул кинжалом, подсекая одну из лап, от которой не успевал уклониться, и оставил длинный лазурный порез. Тварь шагнула назад и снова исторгла пламя. Но теперь я был уже сбоку, и потоки огня прошли мимо входа в коридор.

Я понимал, что делаю сейчас, скорее всего, только хуже, но как остановить это чудовище, я больше не представлял. Эффективным себя показал из всего моего арсенала лишь чёртов ритуальный нож.

Но в этом бою я был не один. Вася справился с собой. Он поднял оставленный мной щит-дверь и проверенной тактикой с разгона и под акцессией с силой засадил дверью в бок монстра.

Ужас пошатнулся. Я ударил его кинжалом снова, но размеры монстра были больше, чем у его сородичей, и добраться до каких-то жизненно важных частей его тела не удавалось. Голов и всего остального у них было с избытком.

— Тэпир кир! - послышался хриплый голос Марты, который будто бы и не ей принадлежал.

Ужас зашипел и обернулся к ней. С силой отбросил лапами Васю к стене, прямо под раскалённый пар. Парень заорал. Настя взвизгнула. Макс стрелял из своей воздушки и на этот раз попал в один из крупных глаз чудовища, переключив его внимание на себя.

Марта же повернула руку и повторила своё неведомое заклинание. Выглядела она при этом шокированно, будто сама не понимала, что творит, но продолжала атаковать существо этой силой. Впрочем, это только слегка отвлекало чудовище, а не убивало его.

На спину монстру приземлился Никифор. Он выглядел куда более зловещим, чем раньше. Перекошенным окровавленным ртом он впился в гниющую плоть твари.

— Все из воды! — крикнул я. Благо, здесь было ещё полно вещей, а бирюзовое пламя не перекидывалось на другие предметы, чем приятно отличалось от настоящего огня.

Сунул руку в карман и нажал на шокер. Старик покрылся молниями, и чудовище вместе с ним получило мощный разряд, будто оказалось в столбе из электричества.

Ааэа клинком подсекла две несущие лапы, и монстр повалился на бок. А я сам — прыгнул сверху, вгоняя поглубже в тушу существа ритуальный кинжал.

Тварь зашипела, завыла и попыталась меня ухватить многочисленными лапами, но силы быстро покидали существо. Ужас Трибунала превращался во время и свет.

Не став смотреть на это, я рванул к трубе и принялся закручивать вентиль подачи воды. Температура же — начала подниматься ещё выше. Вася стоял, опершись на щит и будто уже не чувствовал жжения от кипятка под ногами. Макс ошарашенно смотрел на то место, где был только что монстр, но, к счастью, он додумался встать на валявшуюся на полу пустую металлическую канистру.

Вентиль был обжигающе горячим и не хотел работать, но акцессия помогла. Напор воды вокруг начал стихать. Но температура от этого пока не снижалась. Вдалеке послышался шум — будто ещё один участок трубы не выдержал и обвалился.

Послышался всплеск — Вася не выдержал и потерял сознание.

— Оттащи его от воды! — крикнул я пытавшемуся протереть запотевшие очки Максу.

Температура поднималась. Причём уже не в опустевших трубах, а во всём, что успело стечь на пол. Температура выходила за пределы того, что может выдержать человек.

А затем я увидел, как пошла первая трещина по толстой трубе, уходившей вниз под дом, к коммуникациям. Такая легко не разлетится, тут труба была добротной, и, несмотря на старость дома, даже не ржавой.

Я оглядел своих союзников — полу безумного деда, пиршествовавшего над телом ужаса. Ааэа, которую, похоже, монстр успел зацепить, а сама она время присваивать не спешила. Макса, который с круглыми от ужаса глазами укладывал на ящик потерявшего сознание Васю. А рядом со мной стояли две девушки. Плачущая перепуганная Настя и неожиданно собранная, решительная Марта…

Готесса застыла, глядя на свою правую руку, которой призвала то проклятие, сумевшее отвлечь монстра. Откуда она его знает — отдельный вопрос.

— Настя, — произнёс я, и девушка подняла на меня взгляд затравленного зверя.

— А-а?..

— С этим подвальным владыкой можно как-то поговорить? Или с этой «безмолвной»?

7. Нет ничего, что ты мог бы от меня скрыть

— П-поговорить…? — удивилась девушка. — Ну… можно. Наверное.

— Как? Вот этот подвальный владыка, или эта безмолвная.

— Брат не служил этим культам и враждовал с обоими. Но… сейчас… — она принялась листать страницы дневника.

— В три тридцать три ночи нужно встать на колени в старом подвале, склонить голову и протянуть Владыке подношение. Например, молоко или кусок мяса.

— Где я тебе молоко найду? — спросил я. Про то, чтобы приносить в жертву этому Владыке плоть его сородичей, я даже не думал. Ещё подумает, что я издеваюсь.

— Из мрака Подвалов, — произнесла Нервная Настя. — Из тиши бетонних глубин, из царства сырости и теней, приди Подвальный Владыка, яви янтарный свет тысячи очей твоих смиренному слуге… она запнулась, чтобы разгладить загнувшуюся страницу. — … слуге истинно видящего!

— И? Что дальше? — спросил я у неё, когда ничего не произошло.

Девушка пожала плечами. Затем пошатнулась и не заметила, как повалилась на горячий пол со вновь начавшим собираться конденсатом. Причём реакция на боль была вялой. Девушка даже не заметила, как обронила свою ценнейшую записную книжку.

— Она же не понимает, что говорит… — послышался голос Марты.

— А ты понимаешь? — спросил я.

Девушка пошатнулась, но устояла на на ногах. Затем запоздало присела на связку мешков с каким-то хламом.

— Из мрака подвалов… — начала Марта, и по мере того, как она говорила, голос её креп и обретал уверенность. — … яви янтарный свет тысячи очей твоих смиренному слуге истинно видящего!

— Я-а… ви-ижу… всё-о… — раздался медленный раскатистый бас неведомого чудовища. Он шёл будто бы отовсюду, заставляя трубы слегка подрагивать.

Марта неожиданно вновь поднялась. Взгляд её стал слегка затуманенным, она поднялась на ноги и поспешила к центру помещения.

— Не-ет… ни-и-ичего-о, что бы-ы ты-ы смо-ог от ме-еня скры-ыть…

Я вздрогнул, когда осознал, что