Принцесса Яника и проклятый ритуал - Рина Радостина

Оба засмеялись.

— Здесь безопасно? — поинтересовался незнакомец.

Лукан пожал плечами.

— Насколько это возможно. Конюшня не пользуется большой популярностью по ночам, а гонцы уже угомонились. Что там произошло? Госпожа была в гневе, когда вернулась.

— Никто не знает, это какая-то неизвестная магия, как сказал тот волшебник, — ответил незнакомец. — Возможно, что-то, что наложилось на наши чары. Ринхир пытался понять, но там слишком много этих червяков, а труп пони они сразу утащили, наверное, сюда. Госпоже стоит…

— Госпожа сама знает, что ей делать, не забывайся, — перебил его Лукан. — Что ещё?

Тот склонил голову, словно признавая, что допустил ошибку, и продолжил:

— Стражники и маги обыскали весь лес, но следов не нашли, сейчас они сидят вокруг костров и боятся посмотреть на деревья. Утром продолжат поиски. Мои люди следят за ними и начнут действовать, если те нападут на какие-то следы.

— Вы и сами должны искать!

Незнакомец поморщился.

— Мы помним о долге, но ночной Вирруан непростое место…

— Никто и не говорил, что будет легко, — сказал Лукан. — Вы должны найти девчонку первыми. Если до неё доберутся стражники, и она будет что-то помнить, нам всем не сносить головы.

У Малиута наконец-то сложились в голове отдельные детали, и он понял, о чем шёл разговор. С Яникой что-то случилось во время Ритуала, она исчезла, и теперь её ищут по всей долине и стражники, и вот эти эльфы. Но если цель стражников была понятной, то что хотят сделать с принцессой эльфы и их госпожа?

* * *

Сидеть в деннике Холодка Малиуту пришлось долго. Лукан и второй эльф беседовали ещё долго; они даже достали бутылку хмельного и распили её на двоих. Правда, их дальнейший разговор не был таким же интересным, они обсуждали способности каких-то неизвестных разумных — людей или эльфов, Малиут так и не понял, — которых можно было бы привлечь к неким задачам. Причем чувствовалось, что это не первая их беседа об этом — они иногда останавливались на полуслове, переходили на другую тему. К концу бутылки этот разговор всё больше походил на бред пьяных эльфов.

— Тебе пора, — Лукан хлопнул собеседника по плечу. — Возьми одного из этих пони, — он указал на ближние к двери стойла, — они не привлекают внимания, но достаточно выносливые. И помни, что девчонка сейчас главное, всё остальное может подождать.

— Конечно, — второй эльф нанес ответный удар — наверное, чуть сильнее, чем надо, потому что Лукан поморщился, — мы не подведем госпожу.

Он споро взнуздал пони, который стоял в самом первом стойле, оседлал его и, подняв на прощание руку, вышел из конюшни. Лукан же остался сидеть на лавке; он взял в руки пустую бутылку и вертел её, словно не понимая, что это за предмет и что он тут делает. Но вот он встал, решительно поправил свой мундир, сунул бутылку во внутренний карман и вышел на улицу.

* * *

Сердце Малиута билось так, будто хотело покинуть его грудь и оказаться где-нибудь ещё, подальше от конюшни и дворца. Мальчик стал свидетелем настоящего заговора, в котором участвовал новый старший конюх и какая-то группа эльфов. Они были причастны к тому, что с Яникой во время Ритуала случилось что-то непонятное, после чего она исчезла. Малиут был уверен, что королю эти сведения будут очень полезны, и он щедро вознаградит маленького… «…доносчика?»

Эта встреча открыла парню глаза на одно обстоятельство, о котором он даже не подозревал. Оказывается, не все эльфы приняли первенство людей и согласились на роль слуг. Они что-то делали, боролись, возможно, готовили вооруженное выступление. Янике не повезло оказаться в их планах, но сам факт существования мятежных эльфов приводил Малиута в восторг. И если бы их действия не могли повредить принцессе, мальчик никому бы не рассказал о том, что услышал в конюшне.

Он выбрался из стойла Холодка и бездумно скормил пони остаток сахара. Тот благодарно ткнулся в ладонь Малиута, но ему было не до ласк животного. В его голове стучали сразу несколько молоточков, привлекая внимание хозяина и требуя, чтобы тот уделил время именно ему. Малиут сжал руками виски, но всё произошедшее оказалось слишком болезненным для маленького двенадцатилетнего эльфенка.

* * *

— Ты где был?

Дома Малиута с нетерпением ждала мать. Её глаза полыхали тревожным огнем, и в другое время мальчик испугался бы возможного наказания, но сейчас ему было не до этого.

— Гулял по дворцу, — сказал он как можно небрежнее. — В темноте здания выглядят как настоящие древние крепости, а звезды — как множество стрел, которыми мою армию осыпает враг…

Мать вздохнула и взъерошила сыну прическу.

— Ты опять выдумываешь, — она покачала головой. — Бабушка тебя слишком избаловала, тебе пора думать не о прошлом, а о будущем. Ну, какие крепости, какие стрелы, какой враг?

— Самый настоящий! — твердо ответил Малиут.

И на этот раз он совсем не кривил душой.

— Мам, а отец вернулся? — спросил он.

— Да, сидит у себя в кабинете, с документами. Просил не мешать, — с нажимом произнесла она. — Я лишь отнесла ему поесть, у него с обеда крошки во рту не было. Но не уверена, что он заметил это.

Малиут напрягся. Так отец вел себя, если дела у таверны шли не очень. Или когда что-то случалось у родственников. Он помнил, что однажды отец всю ночь просидел в кабинете, когда его троюродного брата поймали на воровстве — тот служил барону Кинану и отчего-то решил, что его господин не заметит, что половина его состояния уплыла в чужие руки. Кажется, тогда удалось не довести дело до смертного приговора, и проворовавшийся эльф отделался пожизненными рудниками. Наверное, ситуация с Яникой тоже оказалась очень серьезной, хотя Малиут не представлял, как пропажа принцессы может повлиять на владельца одной из дворцовых таверн.

— Я всё же схожу, пожелаю ему спокойной ночи, — сказал он.

— Сходи, конечно, — мать потрепала его за ухо.

И хотя Малиуту было приятно, он скорчил недовольную рожицу — всё же он считал себя слишком взрослым для таких детских нежностей.

* * *

Кабинет отца не был заперт. Он был совсем крохотным, настоящий чулан, только с окном во двор. Внутри царил полумрак,