"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Чей?

— Его.

Я загнул лист вдвое, оборотом наружу, чтобы не искать, и убрал в тетрадь.

Рябов стоял у входа и слышал всё.

— Оборот, — сказал он.

— Оборот.

— У меня в подшивке тоже оборот есть. Чистый.

— Пишите.

— Я подумаю, — сказал Рябов и вышел первым.

Молодой ждал у двери. Он был из тех, кто не уходит, пока не отпустят словом.

— Товарищ капитан.

— Что?

— А это куда пойдёт?

— Пока никуда.

— А потом?

— Потом покажу кому-нибудь.

— Кому?

— Ещё не знаю.

Он ещё немного постоял, кивнул и пошёл ужинать.

Глава 4

«Источник мелким шрифтом»

Шестнадцатого я дописал то, что собрал за десять дней. Вышло четыре страницы, из которых три были про грунт. Про строку я написал одну фразу и переписал её трижды, и все три раза выходило, что строку кто-то укоротил.

К полудню за мной прислали из штаба.

Штаб стоял в стороне от площадки, в уцелевшей половине дома: вторую половину снесло, а печь осталась общая на обе, и потому топили её со двора, через пролом, и дым шёл и туда, и сюда. В комнате было тепло первый раз за неделю, и от этого сразу захотелось сесть.

За стеной, в соседней комнате уцелевшей половины, кто-то диктовал, и голос доходил ровно настолько, чтобы различить, что диктуют цифры; пахло горелой бумагой и мокрым сукном, а на подоконнике в консервной банке стояла вода — она подтекала с потолка и капала не подряд, а через раз, будто наверху её придерживали и отпускали.

Сазонова я увидел раньше, чем он меня. Он стоял к двери спиной и раскладывал на столе листы — не стопкой, а рядами, как раскладывают пасьянс, и, раскладывая, шевелил губами.

— Соколов?

— Соколов.

— Сазонов. Михаил Петрович. Садитесь, только не на тот, он без ножки, его тут все ловят.

Я сел на другой. Он подвинул ко мне два листа и остался стоять.

— Читайте с конца. С начала долго.

В конце был вывод. Он был написан ясно, короткими словами, и в нём говорилось, что поломки на земле при перебазировании происходят от несоблюдения порядка выпуска и что порядок выпуска надлежит проверять особо.

Я прочитал вывод, потом вернулся к началу и стал читать всё.

Там были случаи. Каждый случай — три-четыре строки: где, когда, что произошло, что записали на месте. Записаны они были аккуратно, разными почерками, и половина, судя по всему, переписана с чужих бумаг рукой самого Сазонова.

— Прочитайте мне ещё какой-нибудь, — сказал я. — Любой, из середины.

Он взял не глядя.

— «Машина скапотировала при рулении. Грунт мягкий. Выпущена без осмотра после ночной стоянки».

— Кто установил, что без осмотра?

— Так записано.

— Кем?

— Тем, кто записывал.

— А он это видел?

Сазонов подержал лист и положил.

— Не знаю.

— Это вы собирали?

— Я. Больше некому.

— Кто вам их даёт?

— Никто не даёт. Я езжу и списываю. Где дадут — списываю с бумаги, где не дадут — с человека.

— В декабре я был в трёх местах, — сказал он. — В первом дали всё. Во втором дали половину. В третьем сказали: приезжайте, когда будет приказ.

— А вы?

— А я списал у писаря. За махорку.

— И так и запишете?

— Так и запишу, если вы всерьёз думаете, что это кто-нибудь читает.

Он говорил быстро и без всякой обиды, как говорят люди, которые давно перестали ждать, что кто-нибудь сделает их работу за них.

— Хорошая работа, — сказал я, и это было правдой.

— Только вывод у вас не выйдет.

Он остановился. Не рассердился — именно остановился, как останавливаются, когда наступили на что-то в темноте.

— Почему?

— Сколько у вас случаев?

— Все, какие собрал.

— А из скольких?

— В каком смысле?

— Из скольких выпусков. Из скольких вылетов. Из скольких перебазирований.

Он молчал.

— У вас есть числитель, — сказал я. — Знаменателя у вас нет.

— Знаменателя мне никто не даёт, — сказал Сазонов. — И не даст. Вы знаете, сколько мне пришлось ездить за этими случаями? А за тем, чего не случилось, ко мне никто и не позовёт.

— Знаю.

— Тогда что мне писать? Ничего не писать? Пусть лежит по частям, у каждого своё?

— Случаи оставьте, — сказал я. — Вывод снимите.

— Случаи без вывода никто читать не станет.

— Станут. Один человек уже стал.

Я достал тетрадь и вынул из неё сложенный вдвое лист.

— Читайте.

Он прочитал, потом прочитал ещё раз, шевеля губами на середине.

— Это что?

— Наблюдение. Число, обстоятельства, автор, подпись.

— Оно не по форме.

— Не по форме,