"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

На обратном пути он заговорил первым.

— Знаете, что обиднее всего? Что вывод правильный. Просто он у меня не выведен.

— Может, и правильный.

— А что мне с ним делать?

— Собирайте знаменатель.

— Мне его никто не даст.

— Тогда пишите, чего вам не дали, — сказал я. — Прямо в бумаге. Это тоже случай.

— Вы у меня сколько вычеркнули? — спросил он уже у площадки.

— Одну фразу.

— А писал я её с ноября.

— Знаю, — сказал я.

Он подумал над этим всю оставшуюся дорогу и на прощание сказал, что попробует.

Семнадцатого приехал старший инспектор.

Он приехал без предупреждения, к обеду, и сел в штабе за тот же стол. Шинель он не снял. Про сводку он уже знал — не от меня.

— Вывод сняли?

— Снял Сазонов.

— Сам?

— Сам. При исполнителях.

— Хорошо.

Он положил ладонь на стол и не двигал ею, пока говорил.

— Дальше.

Я начал докладывать по порядку: как строку сузили в части, что произошло в вылете тринадцатого и почему подписанное наблюдение оказалось на обороте рабочего листа. Про оборот он выслушал молча.

— Что у них с бланком?

— Заполняют по форме.

— А в замечаниях?

— «Замечаний нет».

— И вы не стали править.

— Я не имел права править их бланк.

— Правильно, — сказал он. — Дальше.

— Наблюдение легло на оборот рабочего листа.

— Подписано?

— Подписано. Автором.

— Фамилию я в бумаге увижу?

— Увидите на обороте.

— Пока сойдёт.

В дверь постучали, и вошёл Костин. Он был в шинели, застёгнутой не по погоде, и держал в руке лист, свёрнутый в трубку.

— Разрешите.

— Что у вас?

Костин развернул лист и положил его на стол, разгладив ладонью от середины к краям.

— Я посмотрел, откуда взято, — сказал он мне.

Это была копия. Переписана она была не им: почерк канцелярский, ровный, с наклоном. Вверху шла та самая строка, которую я списывал у Рябова.

А внизу, под чертой, мелким шрифтом стояла исходная оговорка.

Четыре слова наверху я прочитал сразу. Низ перечитал трижды.

Там было написано: «проверено в одном полку, на четырёх машинах, в январе». Ни одно из этих ограничений наверх не поднялось.

— Вы это где взяли? — спросил старший инспектор.

— Эта копия у меня давно, — сказал Костин. — Я такие вещи не выбрасываю.

— Читали?

— Читал. Только верх. Низ я прочитал вчера ночью.

Старший инспектор повернул лист к себе, посмотрел и вернул на середину стола.

— Кто наверху так написал?

Костин не ответил, потому что не знал.

— Я, — сказал я.

Переспрашивать никто не стал.

— Что вы сделали?

— Убрал оговорку. Оставил «проверено в строевой части». Так короче, и так проходило.

— Кто велел?

— Никто.

— Знали, что делаете?

— Знал.

— Зачем?

— С оговоркой вычеркнули бы весь пункт: спросили бы, при чём тут январь и четыре машины. Я оставил четыре слова, чтобы пункт прошёл дальше.

— И ушло?

— Ушло, — сказал я. — Это всё, чего я добился.

— Подписанный рабочий лист у вас с собой? — спросил старший инспектор.

— С собой.

— Отдавать будете?

— Нет.

— Правильно. Пусть остаётся за автором и лежит у вас.

Костин смотрел в стол. Он не был ни удивлён, ни доволен; он просто ждал, когда его отпустят, потому что своё он уже принёс.

— Идите, — сказал ему старший инспектор. — Копию оставьте.

— Она у меня одна.

— Останется у меня. Расписку хотите?

— Не хочу.

— Верну, когда станет не нужна.

— Не надо возвращать, — сказал Костин. — Мне она была нужна, чтобы прочитать низ. Я прочитал.

Он вышел, и дверь за ним прикрыли снаружи, потому что она сама не держалась.

Старший инспектор придвинул лист к себе, повернул его углом, посмотрел на нижние строчки ещё раз.

— Это одно, — сказал он.

— Что — одно?

— Одно место, где вы укоротили. — Он поднял глаза. — Я вас четвёртого января спросил, когда вы последний раз летали, и вы ответили. Я вас тогда ни о чём другом не спрашивал.

— Помню.

— Теперь спрашиваю. Полностью. Всё, что вы правили, сокращали и убирали, — на бумаге, с числами и с тем, что стояло до вас.

— Там не только это, — сказал я.

— Я догадался, — сказал он. — Поэтому и говорю: полностью.

— Сколько у меня времени?

— Мало.

Он взял копию, свернул её и убрал не в планшет, а во внутренний карман шинели, — так убирают то,