Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

самозванцу действительно повезло. На войне такое случается. Но его удача, как и любая другая, не вечна. У меня по-прежнему достаточно людей, чтобы отстоять город, который, напомню, никто со времён Изяслава Завоевателя не брал.

– Если ты так уверен в своих силах, почему призвал нас, да ещё и за́полночь, тайно? – тихо, глядя прямо в глаза северянина, осведомился внук Шлёнова. – Может, всё не так хорошо, как ты пытаешься показать? Почему бы нам не принять сторону Владимира?

Подчёркнуто миролюбивое выражение лица Роговолда мгновенно исчезло. Испарилось, как утренний туман с первыми лучами солнца. Точёные черты его лица исказились. Побелев от плохо подавляемого гнева, он процедил ледяным шёпотом, в котором сквозила неприкрытая угроза:

– Потому, щенок, что я вырежу ваши дома под корень, если вы откажетесь. Я, кажется, говорил, что я человек рациональный – и это было бы самым простым решением для меня. Будь ты поумней, догадался бы сам.

Сидящие в зале оцепенели, поражённые внезапным преображением князя. Молодой боярин и вовсе вжался в кресло под пронзительным взглядом Роговолда, сожалея о своей дерзости.

– Но ваша гибель тоже не принесёт мне пользы, – уже спокойнее продолжил Роговолд. – Так или иначе, мнение совета важно для народа и придаёт веса решениям государя. Кроме того, вы пользуетесь авторитетом, и поддержка знатных домов действительно помогла бы удержать порядок. А ещё вскоре я намерен обратиться к Думе за одной услугой. Если мы договоримся – и вы, и я получим желаемое. Так что ответьте мне: чего вы хотите за преданность?

Сидящие за столом члены собрания обменялись взглядами.

– Думаю, выражу мнение многих из нас, – деловито ответил Андрей Залуцкий. – Мы желаем, чтобы ты, князь, защитил нас. И, кроме того, чтобы выдал убийцу наших родичей – Тимофея Игоревича – и позволил свершить над ним справедливый суд.

В зале послышался одобрительный гул.

– Хорошо, – кивнул Роговолд. – Безопасность гарантирую лично я. А что касается преступника… – Он подумал мгновение. – Хорошо, я выдам его вам. Но не сейчас. Прошу понять: посадник ещё нужен мне. Как только мы решим проблему с Владимиром – он будет вашим. А нового главу города выберет Дума. Возможно, им станет кто-то из вас. Все согласны?

Посмотрев друг на друга, бояре закивали. Лицо князя прояснилось. Хлопнув ладонями по столу, он поднялся и торжественным голосом возвестил:

– Вот и славно! Поздравляю новых членов совета! Теперь к делу. Я намерен возродить Великую Радонию и принять Речной венец как её Великий князь. Подготовьтесь: церемония пройдёт через два дня.

Глава 13. Два князя.

Серый, пасмурный день укрыл Изборовский посад плотным, приглушающим все звуки одеялом.

Тяжёлые стальные облака, нависшие над городом, крали свет, и солнце, превратившееся в размытое пятно, было едва заметно сквозь эту мутную завесу.

Ветер, поднявшийся с первыми лучами рассвета, метался по улицам и площадям, играя с развешанными по всей крестьянской столице многочисленными бирюзовыми полотнищами с княжеским знаменем.

– Сегодня на Рыночной площади состоится венчание на Речной престол Владимира Изяславовича, называемого Удатным! – доносились отовсюду, из разных концов посада, громкие крики глашатаев. – Все горожане обязаны явиться!

Ближе к полудню, под бдительным взором стражников, народ тонкими ручейками начал стекаться к месту проведения церемонии. Многотысячная пёстрая масса людей, оторванных от домашних дел, но не выказывающих признаков недовольства, постепенно заполнила пространство.

На площади царил дух праздника.

Владимир распорядился установить множество прилавков с хмельной медовухой и сдобной выпечкой. Наслаждаясь бесплатным угощением из закромов детинца, люди, казалось, постепенно забывали об ужасах последних дней.

Весело переговариваясь, они с нетерпением ожидали начала действа, украдкой поглядывая на помост, установленный у высокого изваяния Зарога. На нём, сверкая начищенными латами, выстроились в ровную линию княжеские дружинники, своим торжественным видом будто намекая на важность предстоящего события.

Ровно в полдень с крепостных стен донёсся громкий звук горна, волной пронёсшийся над головами крестьян. С лязгом ворота твердыни отворились, и взору людей предстала величественная процессия, спускающаяся по крутому склону холма.

Впереди, во главе всадников, пеший, следовал езист Изборова, облачённый в белоснежное одеяние. Высокий, с длинной седой бородой, он казался наблюдателям существом не из этого мира – духом, посланным самим Зарогом, чтобы освятить землю в этот день. Вереница окружавших его юных экзериков лишь усиливала это впечатление.

За ними степенно, с достоинством следовал почётный караул в доспехах, начищенных до зеркального блеска. На их металлической поверхности играли редкие лучи холодного зимнего солнца, сумевшие прорваться сквозь завесу облаков. Сурово сдвинув брови, всадники, покачиваясь, держали в руках длинные древки, на которых, подхваченные ветром, развевались бирюзовые знамёна.

Следом за ними, среди приближённых – Ярослава, Ильи, Святослава и Драгомира – на белом жеребце следовал Владимир. Его сосредоточенный взгляд был устремлён вперёд, туда, откуда за каждым его движением заворожённо следила многочисленная толпа. Яркий княжеский плащ развевался за его спиной, а голубые глаза излучали горделивую уверенность.

Губы мужчины изогнулись в едва заметной улыбке, когда до его ушей донёсся восхищённый ропот поданых.

За княжичем, замыкая процессию, ехала изборовская знать – посадник и бояре. Их лица выражали смиренную обречённость. Глава города и члены Думы держали в руках городские стяги – зелёные полотнища с вытканным на них изображением красного детинца на холме под лучистым солнечным диском.

По мере приближения к площади гул толпы усиливался.

Люди, постепенно хмелея, принялись выкрикивать приветственные слова, когда, спешившись, Владимир в сопровождении приближённых горделиво взошёл на помост. Остановившись в его центре, княжич глубоко вздохнул, пытаясь унять возникшую дрожь. Сбоку от него, по правую руку, выстроились вельможи и тут же замолкли, боясь нарушить торжественность момента.

Держа в руках посох из серебра, к наследнику подошёл езист. Окинув взором бескрайнее море собравшихся, он на мгновение замер, будто давая возможность каждому убедиться, что перед ними действительно настоятель Изборовского храма. Его длинные, белоснежные волосы и борода развевались на ветру, усиливая сходство с потусторонним существом.

Наконец, удовлетворившись произведённым впечатлением, мужчина поднял ладонь, призывая к молчанию. Как по волшебству, многотысячная площадь стихла, повинуясь его жесту.

– Владимир, – громким, раскатистым голосом произнёс он, – законный наследник, старший из сыновей князя Юрия, долгие годы правившего нашей землёй! После смерти отца он стал защитником княжества! Владимир доказал свою любовь к народу, не покарав никого, кто отвернулся от него в час нужды!

При этих словах княжич искоса посмотрел на посадника, который, поймав его взгляд, виновато потупил взор.

– Он явил свою преданность святой вере, пощадив врагов, как того велит закон божий, – продолжил езист.

Голос священнослужителя, долетающий даже до окраин Рыночной площади, становился всё сильнее, всё звонче.