Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

– Перед взором Владыки, – громко, нараспев, начал он. – Перед взором предков, перед взором народа, наре…

Внезапно Роговолд, не дав Панкратию договорить, поднял руки и, выхватив венец из его пальцев, сам водрузил его себе на голову. Люди, следившие за каждым его движением, ахнули.

– …каю тебя князем Радонского княжества, – скороговоркой договорил архиезист, пристыженно опуская глаза.

– Ты можешь идти, – не оборачиваясь, бросил ему государь.

Голос всемогущего бога на земле, беспомощно оглянувшись, втянул голову в плечи и покорно убрался к краю алистомеля. Дождавшись, когда его шаги утихнут, Роговолд громко заговорил, обращаясь к оцепеневшей толпе:

– Мой народ! – Голос его был твёрдым и холодным, как камень, на котором стоял Радоград. – Вопреки словам архиезиста, я не буду обещать вам мира. Но я обещаю вам славу! Я обещаю, что положу конец тому позору, который пришлось испытать Радонии! Я обещаю вам, что правление моё будет достойно наших великих предков!

Ни единый звук не нарушил тишину в набитом битком зале. Если закрыть глаза, можно было бы подумать, что Великий храм совершенно пуст.

– И начну я прямо сейчас, – продолжил князь. – Как владыка Каменецкого княжества и венчанный государь Радонского княжества, я объявляю, что отныне более нет Радонского и Каменецкого княжеств.

Удивлённый ропот пронёсся по собравшимся.

– Отныне есть только Великая Радония, и я, Роговолд Изяславович, нарекаю себя Великим князем всея Радонии, а вас, собравшихся здесь, так же, как и всех людей от Каменецких гор до Белого моря, – её народом! Готовьтесь, ибо первое, что нам предстоит сделать, – отстоять её!

Угрюмым безмолвием ответили подданные только что возрождённого государства на слова их Великого князя.

Не сказав более ничего, Роговолд развернулся и, спустившись с алистомеля, направился к выходу из храма, сопровождаемый верной стражей.

Кирилл Малышев

Сказание о Радонии. Книга 3. Гордость. Вера. Верность

Не стоит переоценивать верность – в ней меньше добродетели, чем принято считать. Верность и предательство – близнецы, различающиеся лишь позицией смотрящего на них. Изменяя одному хозяину ради другого, человек всего лишь перекраивает своё чувство долга под нового господина.

Часть 1. Родственные узы

Глава 1. Билет в Радоград

Белые Воды, небольшая деревенька, расположенная неподалёку от Радограда, в нескольких вёрстах выше по течению Радони, была наполнена чужаками.

Весть о скором походе князя Владимира стремительно разнеслась по окрестностям, и жители прибрежных рыбацких поселений, опасаясь возможного разорения и бедствий, которые могла принести осада, спешили укрыться за стенами столицы. Преодолев часть пути, они останавливались на ночлег здесь, на берегу великой реки.

В селе было всего две улицы, уставленных покосившимися рыбацкими хатами. Ничем не примечательная деревушка, коих в этих местах было неисчислимое множество.

Но всё-таки имелась в Белых Водах одна особенность. На южной оконечности, прямо у берега размещалось потемневшее от сырости бревенчатое двухуровневое здание. День и ночь оно было наполнено людьми, а гомон, исходящий оттуда, заставлял местных недовольно морщиться.

То строение было трактиром. Причём не простым, а единственным питейным заведением на несколько вёрст вокруг. Хозяин, Евлампий, совершенно лысый коротконогий мужичок с пышными рыжими усами, кончики которых он старательно подкручивал для солидности, изготавливал отменное хлебное вино. Настолько крепкое, что одной бутылки хватало, чтобы допьяна напоить троих взрослых мужиков. Да так, что на следующий день они не смогли бы вспомнить семь заветов Владыки, даже если бы он сам явился и спросил их.

На улице собирались синие зимние сумерки. Дым печей в покрытых щепой беловодских хатах стелился тонкими струйками вниз, на землю. Мороз разогнал селян по тёплым избам. По обеим беловодским улицам, сопровождаемые собачьим лаем, скрипя сапогами на снегу, от хаты к хате шатались пришлые, тщетно надеясь на то, что кто-то пустит их переночевать.

Те же, кому не повезло, направлялись прямиком в евлампиев трактир. Там, в отличие от спящей деревни, кипела жизнь. В набитом битком заведении незнакомые ещё час назад люди вместе пили и пели, дрались и братались.

Внутрь кабака вела криво висящая на единственной петле деревянная дверь. Чтобы пройти сквозь неё, путникам требовалось подняться по скрипящим ступеням крыльца. Настолько зассаного загулявшими выпивохами, что всё оно покрылось скользким жёлтым льдом, создававшим немалую опасность для неосторожных посетителей заведения.

В просторном зале было гораздо уютнее, хоть и не менее грязно. Грубо сбитые деревянные столы размещались один около другого, занимая весь первый этаж. Единственным источником света и тепла, кроме нескольких тусклых свечей, служил старый очаг, расположенный у стены. Потому всё помещение было наполнено длинными, причудливо извивающимися тенями, которые, подобно змеям, ползали по полу и стенам.

Здесь было шумно и многолюдно. Все столы были заняты компаниями людей, которые, в большинстве случаев, познакомились только что. Густой запах мочи, перегара и блевоты висел в воздухе. Довольный Евлампий на своих коротких, козлиных ногах едва успевал разносить кувшины с хлебным вином и медовухой, ловко лавируя между заполонившими помещение пьяными людьми.

Антон сидел в дальнем углу, и его стол, самый маленький, рассчитанный на двоих, был занят им одним. Мужчине не требовалась компания, ведь он не пил.

Антон вышел на охоту.

Он был молод, не старше тридцати лет. Многие могли бы назвать его красивым. Серо-голубые глаза. Темные волосы. Прямой острый нос. Тонкие, но не слишком, губы. Все хорошо, но впечатление портил протянувшийся под подбородком от уха до уха, бледно-розовый, судя по всему, едва успевший зажить, шрам. Впрочем, Антон старательно скрывал его, постоянно поправляя ворот выцветшего грязно-коричневого плаща.

Мужчина выбрал место в углу не спроста. Отсюда ему был хорошо виден весь зал. Многие прибывали в Белые Воды, надеясь укрыться за стенами Радограда и брали с собой все свои пожитки. Антон внимательно высматривал и выслушивал тех, кто во хмелю начинал болтать об имеющихся у него деньгах или, того лучше, доставал их и хвастал перед новыми знакомыми. Заметив такого человека, внимательный наблюдатель дожидался, пока тот выйдет на улицу справить нужду, где бил его по голове и обирал до нитки.

Грабитель прибыл сюда недавно с земель на левом берегу Радони и за последние дни уже успел заработать таким образом кое-что значимое. Но в любом деле не обходится без накладок. Двое пьянчуг, лишившихся чувств при помощи Антона, прошлой ночью замерзли насмерть и тем самым привлекли к его промыслу излишнее внимание.

Евлампий уже начал подозрительно коситься на гостя – уже который день