"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Удар вольфрамового штемпеля — и на свет рождалась монета.

Новую валюту Вольного Народа назвали просто — «Крона».

На лицевой стороне биметаллического диска красовался пятиконечный бастион «Твердыни» на фоне горных хребтов и чеканка: «ВОЛЬНЫЙ НАРОД • КРОНОС-4». На обороте — номинал в обрамлении шестерни и колосьев с девизом: «ТРУД. СТАЛЬ. СВОБОДА».

Защиту от подделок обеспечили основательно: по гурту шла лазерная микронасечка, а в лаковое покрытие базальтовой вставки добавляли микрочастицы Голгофского кристалла. Под ультрафиолетовым лучом подлинная Крона отзывалась чистым лазурным свечением.

Главная сила валюты заключалась в ее прямом товарном обеспечении. Одна Крона гарантированно обменивалась на центральных складах Веры на пять литров артезианской воды, буханку хлеба или десять киловатт-часов энергии. За смену в забое горняк получал двадцать пять Крон полновесной монетой.

Чтобы запустить масштабные литейные комплексы и замкнуть внешние оборонительные рубежи, требовались рабочие руки.

Макс не покидал планету. Командир оставался в цитадели: оставлять растущий форт и хрупкий нейтралитет с планетарным разумом «Гея» было недопустимым риском. Дальние спасательные рейды легли на плечи офицеров флота.

Фрегат «Старый Грешник II» уходил в челночные рейсы по координатам из архивов Соколова. Одновременно антенна космического лифта непрерывно транслировала в подпространство сигнал открытого спасательного маяка.

Результат проявился в течение следующих двух месяцев.

Из полыхающих секторов распавшейся Гегемонии к Багряной Колыбели потянулись караваны: шахтерские рудовозы, обесточенные госпитальные баржи и помятые транспорты беженцев.

На орбите их встречал линейный корабль «Твердь», ставший контрольно-пропускным хабом.

Процедура была жесткой: сначала тотальная дезинфекция судов аэрозолями хвойных фитонцидов для уничтожения спор и вирусов. Затем Нира через эмпатический контакт считывала намерения новоприбывших, отсеивая провокаторов и агентов Инквизиции, пока Лилит проверяла базы контрразведки.

Только после принятия Кодекса Вольного Народа и двухнедельного карантина беженцев в грузопассажирских капсулах спускали по тросу на поверхность. За три месяца население «Твердыни» перевалило за четыре тысячи душ: проходчики, токари, агрономы, гидрогеологи и строители сразу вставали в трудовой строй, получая жилье, инструмент и подъемные в Кронах.

А когда тысячи людей начали выдавать породу и отливки, встал вопрос организованного отдыха.

В глубокой боковой каверне, изолированной от жилых блоков полуметровыми звукопоглощающими плитами, открылся Нижний сектор.

За массивными дубовыми столами таверны «У Игнациуса» гремели кружками сотни рабочих. Из медных чанов пивоварни Громова лился ячменный эль, на жаровнях запекалось мясо с гидропонных белковых ферм. Стоял табачный дым, смех и звон монет.

Чуть дальше по улице, под мягким светом янтарных фонарей, открылись городские дома терпимости. Женщины и мужчины, выбравшие эту работу добровольно из числа прибывших беженцев, находились под прямой защитой комендатуры. Нира ввела обязательный еженедельный медицинский контроль с применением вейлорнских регенерирующих гелей.

За порядком в квартале следили патрули Райны и Варры. Стоило перепившему забойщику устроить дебош или применить силу, как из тени вырастали зверолюдки с карабинами. Нарушителя скручивали, штрафовали на месячный заработок и отправляли в карцер на трое суток.

Труд днем сменялся сытным, безопасным отдыхом ночью. Напряжение в коллективе спало. Звенела монета, крутились станки, плавился базальт — «Твердыня» превращалась в стабильный опорный центр.

Рост населения потребовал перехода к жесткому административному планированию.

Макс разбил структуру управления по армейско-артельному принципу. Во главе стоял Совет Вольного Народа. Хозяйственную часть и склады вела Вера. Инженерно-промышленный комплекс возглавили Громов и Крак. Безопасность и разведка легли на Лилит, Райну и Варру. Здравоохранение курировала Нира, науку и агросферу — профессор Соколов и Эля.

Людей распределили по артелям: горнорудная, литейная, строительно-монтажная и аграрная. За каждым закрепили нормы выработки и лицевой счет.

Вскоре возникло транспортное препятствие: возить породу из дальних карьеров на гусеничных тягачах стало накладно. Траки вязли в вулканической пыли, гидроприводы изнашивались, а подача сырья к печам запаздывала.

— Нужна рельсовая колея, — доложил Громов на рапорте, опустив на чертеж стальную кружку. — Технологическая магистраль от карьеров прямо к печам и монетному двору!

Решение воплотили за двадцать дней.

Крак наладила прокат стальных рельсов из легированного сплава. По скальному основанию плато проложили двухпутную узкоколейную железную дорогу. Первый электровоз, собранный из вспомогательного двигателя челнока и бронеплит, назвали «Упрямцем». Состав из двадцати думпкаров потянул за собой пятьсот тонн дробленой породы за один рейс.

Следом началось возведение Второго кольца обороны.

Пятиконечный бастион уже не вмещал город. Строители заложили внешнее фортификационное полукольцо радиусом в три километра.

Стены отливали по слоистой схеме: двойные монолитные плиты из трехметрового базальта, между которыми засыпался амортизирующий слой из мелкого гравия и вулканического шлака. Такая конструкция гасила кинетические удары и не поддавалась едким испарениям.

На выступающих капонирах смонтировали спаренные 120-миллиметровые кинетические орудия, снятые с флотских резервов. К ним подвели автоматическую ленточную подачу снарядов из подземных погребов. Каждый сектор перекрывался перекрестным огнем на дистанции до двадцати километров.

Под землей развивалась социальная сфера: профессор Соколов открыл Городской политехнический лицей для детей и вечерние курсы для забойщиков. Рядом заработала типография, печатавшая учебники и свод законов на бумаге из растительных волокон агрокомплекса.

Кронос-4 отзывался на деятельность людей сдержанно. Тектонические датчики Тима периодически фиксировали микроземлетрясения: «Гея» перенаправляла магматические потоки в коре. Фундаменты зданий и опоры путей строители сажали на гидравлические компенсаторы, гасившие толчки силой до семи баллов.

Макс стоял на вышке дозорного форта, прикуривая сигарету. Внизу по рельсам шел груженый состав «Упрямца», из жерл печей взлетали золотые искры, а над цитаделью звенел графеновый трос космического лифта.

Рядом встала Лилит:

— Разведка докладывает: к западу от каньона обнаружена богатая жила урановой смолки. Если возьмем этот горизонт, топлива для компактных реакторов хватит на сотни лет.

— Завтра отправим туда буровую партию с прикрытием Райны, — ответил Макс. — Мы строим цивилизацию, которую больше никто не посмеет сломать.

Экспедиция за урановой рудой выдвинулась на рассвете. Впереди шли два колесных броневика Райны и Варры. Следом рокотали три гусеничных тягача с буровой установкой, краном-манипулятором и освинцованными контейнерами. Замыкала строй ремонтная платформа с автоматонами.

Путь в пятнадцать километров вел к Урановому кряжу.

Багряные леса подступали к самой каменной осыпи. Деревья стояли неподвижно. Райна вела головную машину, держа лапы на пулемете, но планета держала нейтралитет.

У скал показались лишь мелкие слепые организмы-многоножки. Они не бросались на броню, а скользили по камням, облепляя выходы минеральных жил.

Профессор Соколов поднес к породе датчик:

— Радиотрофные организмы-утилизаторы! Они миллионы лет питались излучением уранинита, связывая изотопы в биополимеры! Они принимают нас за часть геохимического круговорота!

— Периметр чист, — прервала его Райна. — Дозиметристы, замеры!

Приборы показали 300 микрорентген в час на жиле — рабочий фон для защитных костюмов.

Шнековый бур с победитовыми