Обратный отсчет - Токацин

25 декабря 18 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

К отъезду собрались два десятка сарматов — к удивлению Гедимина, в основном Старшие, только трое филков. Дигон, разглядывая «отряд» с довольной ухмылкой, давал напоследок инструктаж, сводящийся к приказу «никуда не лезть!». Гедимин подумал, что это указание проще всего было бы выполнять, оставшись в гетто, и открыл было рот, чтобы поделиться мыслью, но отвлёкся на тихий силуэт на краю толпы. Айзек — в обычном зимнем комбинезоне, с наполовину открытым лицом под капюшоном — стоял, засунув руки в карманы, и задумчиво улыбался.

— Ты-то чего? — шёпотом спросил его Гедимин, когда сарматы забирались в присланный за ними фургон. Айзек едва заметно повёл плечом.

— Полезно иногда развеяться.

Гедимин хмыкнул.

— Осторожнее на открытой местности. Опять найдёшь себе замёрзший водоём…

Айзек беззлобно усмехнулся.

— Ничего, атомщик. Сканеры нынче непромокаемые, если что — чинить не придётся.

Ещё по дороге сквозь неплотно закрытый люк долетали обрывки знакомых мелодий; когда они стали громче, фургон замедлил ход, а потом и остановился под нестройно напеваемое несколькими «мартышечьими» глотками:

— Бубенцы, бубенцы радостно звенят!

Гедимин, щурясь от режущей глаза белизны, выбрался из фургона на притоптанный снег. По рецепторам хлестнуло снова — цветной иллюминацией, выкрученной на максимальную яркость в светлый день, запахами жжёной органики, спирта и мятой хвои, нестройными голосами со всех сторон и звоном, стуком и гудением в такт песням. На небольших огороженных площадках собрались несколько музыкантов; играли разное, вокруг каждой группы толпились одетые по-зимнему «макаки» с покрасневшими лицами и пытались петь. Мимо сновали «мартышки» помельче, не глядя ни по сторонам, ни друг на друга, то и дело теряли сцепку с поверхностью и зарывались в снег на обочинах.

«Парк Крэнга,» — узнал Гедимин ворота и виднеющийся в отдалении валун с барельефом, и под рёбрами неприятно заныло. «Мутант уничтожен,» — напомнил он себе. «Если сюда нагнали „макак“ — тут давно никого не жрали.»

Экзоскелетчики на входе долго пересчитывали сарматов, с чем-то сверялись, светили в глаза считывателями и вполголоса что-то разъясняли Дигону. Тот спокойно кивал, и через несколько минут отряд всё-таки вошёл в парк, и Гедимин подумал, что зря не выставил защитное поле, — снующие «макаки» сарматов не замечали так же, как и друг друга.

— Тески! — крикнул кто-то, оседлавший надувную фигуру рогатого животного. Фигуры, расставленные на открытом пространстве между четырьмя тропинками, были облеплены мелкими «мартышками» и фотографирующими дронами. На крик оглянулось несколько краснолицых компаний с банками в руках; шум стал немного тише. Дигон, жестом велев сарматам следовать за ним, молча прошёл мимо надувных зверей и валуна с барельефом и свернул направо — там иллюминация была ещё ярче, а запахи — сильнее. Кто-то засвистел за спиной, но свист быстро оборвался.

Впереди были широкие людные тропы, вдоль обочин уставленные длинными столами. Каждый аккуратно прикрывало защитное поле — снег ещё падал и скатывался с куполов, не задевая разложенные предметы. Мимо на самой малой скорости проплывали миниглайды с коробками; за коробки держались, вертя головами по сторонам, ярко одетые разносчики. Останавливали их часто; почти каждый человек что-то пил или жевал на ходу.

— Кому чего надо, можете пройтись, — сказал Дигон, отогнав сарматов на заснеженную обочину. Снега вообще было много — внутрь ограды парка словно свезли осадки со всего города. Поодаль, за натянутыми вдоль дороги цветными гирляндами, вообще лежали целые горы в рост сармата. Вокруг них возились «макаки», пытаясь придать рассыпчатому веществу какую-нибудь форму. Гедимин углядел несколько готовых «снежных скульптур», как эти сооружения назывались на выставленном рядом плакате; одна из них отдалённо напоминала человека, другая — четвероногое животное, но в основном у лепильщиков получались ровные и не очень шары, иногда — поставленные друг на друга. За оградой дежурили два передвижных снегогенератора.

Айзек выбрался из торговых рядов, держа в руках длинное узкое полотнище с красно-белым орнаментом, огляделся и быстро направился к скучающему Гедимину. Тот удивлённо мигнул.

— Шарф, — пояснил Айзек, помахав полотнищем, сложенным вчетверо, и развернул его на вытянутых руках. В ширину оно тоже было сложено, и орнамент повторялся многократно.

— Зачем? — спросил Гедимин. Предмет он опознал — вокруг толпилось немало людей с подобными полотнищами, обмотанными вокруг шеи. Кто-то повязал и голову — видимо, куртки с капюшоном не нашлось. Кто-то, разогретый изнутри этиловым спиртом, вообще ходил с голой головой и в расстёгнутой одежде; одного такого на глазах у Гедимина перехватил экзоскелетчик и отвёл под крышу приводить себя в порядок.

— Для Маккензи, — усмехнулся Айзек, примеряя шарф и сводя концы на груди. — Он, ты знаешь, любит всякое такое. Постой, я на тебе примерю…

Гедимин шарахнулся в сторону, едва не порвав гирлянды ограждения. Айзек хихикнул и огляделся по сторонам, высматривая других сарматов. На месте был только Дигон; остальные незаметно разбрелись. Двоих Гедимин увидел среди «снежных скульптур» — они пытались соорудить из рыхлой массы не то «Ицмитль», не то «Стимфалиду», и носовая часть уже выглядела узнаваемо.

— Тески! — кто-то из пробегающей мимо компании замедлил шаг и едва не выронил фляжку.

— К чёрту тесков! — другой человек, ухватив его за воротник, потащил дальше. — Праздник!

Гедимин, еле слышно хмыкнув, сошёл с обочины на истоптанную тропу. Местами снег на ней утрамбовали в ледяную корку, и к образовавшимся скользким участкам не спешили роботы-уборщики — наоборот, их раскатывали ещё сильнее. Сармат удержал равновесие, но задумался о выпускании когтей.

В восточной части парка деревья стояли чаще, но пространства ещё хватало, чтобы поставить под свисающими гирляндами торговую палатку. На засыпанных снегом склонах катались на ярко раскрашенных досках разной длины и ширины, у временной калитки толпа примеряла доски и надувные тазики. Ещё дальше среди кустов сновали мелкие «мартышки», забрасывая друг друга комками снега. Вдалеке шумела вода — быстрые ручьи в скалистой части парка не замерзали даже зимой. Гедимин пошёл было на звук, но наткнулся на ленту, натянутую на проходе, и прикреплённый к ней запрещающий знак. Сбоку от тропы стоял аккуратно очищенный от снега контейнер с изображением собаки; из прорезей в нём мигали огоньки платёжного терминала. «Приют для бездомных животных» — гласила надпись под ним. «Будем рады любой помощи.»

«Животные,» — Гедимин огляделся по сторонам, вспомнив местных собак — корм для мутанта и крайне своевременную приманку. До сих пор он не видел ни