Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

проводили не в доме родителей невесты, а в специально приготовленных покоях — губернатор выделил для них отдельный флигель в резиденции, украшенный цветами и свечами. Олег внёс Элизабет на руках через порог. Она смеялась и обнимала его за шею, прижимаясь щекой к его щеке.

— Ты счастлива? — спросил он, опуская её на кровать, застеленную белоснежным бельём, усыпанным лепестками роз.

— Счастливее, чем мечтала, — прошептала она. — Ты — моё чудо, Оле. Моё чудо, пришедшее ко мне из моря.

Он поцеловал её. Свечи догорали, отбрасывая тени на стены. Где-то в порту кричали пьяные матросы, где-то лаяли собаки, но для них двоих весь мир сузился до этой комнаты, до этого мгновения. Первая брачная ночь в те времена была не просто физическим соединением — это был ритуал, закрепляющий союз перед Богом и людьми. Олег и Элизабет прошли через этот ритуал не как через обязанность, а как через продолжение своей любви. Наверное впервые он любил и хотел девушку по настоящему. Это не было, как в его времени просто плотским желанием, когда он мог переспать сегодня с одной, завтра с другой девушкой, абсолютно не парясь ни о каких обязательствах, сейчас всё было иначе, он был счастлив…здесь и сейчас. Утром, когда солнце залило комнату золотым светом, Элизабет спала у него на плече, а он смотрел на неё, не в силах поверить, что это всё — правда. Жизнь молодожёнов вошла в повседневное русло. Олег купил дом на окраине Порт-Ройала — двухэтажный, из крепкого ямайского дерева, с верандой, увитой цветущей бугенвиллей, и небольшим садом, где росли апельсиновые деревья и пальмы. В доме было шесть комнат, кухня, столовая и кабинет, который Олег обставил картами и навигационными приборами — больше для памяти о море, чем для дела. Слуг наняли четверых: повара-мулата по имени Сайлас, который готовил так, что пальчики оближешь, горничную Дженни, молодую негритянку, и двух работников для сада и конюшни. Элизабет поначалу смущалась, что у неё столько прислуги — она привыкла к скромности, — но Олег настоял: “Ты теперь жена капитана, а не просто губернаторская дочка. Живи в своё удовольствие”. Сам Олег задумался о том, чем зарабатывать на жизнь. Пиратство он решил оставить. Заработанных денег вполне хватало, чтобы начать спокойную, мирную жизнь. Каперский патент так и лежал в шкатулке — ненужная бумага, символ прошлого, которое он не хотел возвращать, но и не забывать, где-то в глубине души полагая, что он может когда-нибудь ему всё же пригодится.

— Открою факторию по экспорту сахара, рома и табака в Англию, ещё пряности, шёлк, можно рабов…нет рабов точно не буду— это позорная практика…лучше начнём, что-нибудь выращивать на наших двухстах акрах плантации, а обрабатывать наймём вольнонаёмных людей.— Сказал он однажды Элизабет за ужином.

Элизабет улыбнулась и накрыла его руку своей.

— Делай как знаешь, милый. Я верю в тебя.

Торговая лавка открылась через три месяца и пошла неплохо — Хэмфри помогал ему первое время пока Олег вошёл в курс дела, а дальше уже просто его имя капитана Блэквуда, капера, которому сам губернатор доверил тайные письма, начало привлекать покупателей.

Минуло два года…

Незаметно наступил 1701 год, 18 столетия. Они жили тихо и счастливо. Элизабет оказалась прекрасной хозяйкой — дом всегда был чистым, уютным, пахло свежей выпечкой и цветами. По вечерам они сидели на веранде, пили ром с соком, Олег рассказывал ей о своей далёкой жизни в будущем, но стараясь обставить это с учётом современных реалий. Рассказывал о людях какие живут в его стране, их образе жизни, о том какие ещё народы населяют земной шар…— Элизабет слушала его положив голову ему на плечо, и иногда ей казалось, что она может увидеть эти картины своими глазами. Спустя год после их свадьбы, у них родился сын — точная копия Олега: те же серые глаза, тёмные волосы, упрямый подбородок. Назвали его Александром — в честь великого завоевателя, Александра Македонского, но дома звали просто Алекс. Мальчик был всеобщим любимцем: Элизабет пела ему колыбельные, Олег носил на плечах и учил первым словам по-английски и по-русски. Губернатор Модифорд узнав о рождении внука был вне себя от счастья. В качестве подарка подарил ему изготовленную из серебра богато украшенную погремушку с гравировкой даты его рождения, кроме этого была оформлена бумага с личной подписью губернатора в какой он дарил своему внуку участок земли какой станет его, по достижению мальчиком 16 лет. Одна копия договора была у Олега с Элизабет, а другая отправилась на хранение в архив, чтобы всё было по закону и никто не смог это оспорить. Их общий быт был уютным и размеренным. Утром Олег объезжал плантацию или занимался счетами в фактории. Элизабет вела дом, шила, читала книги из отцовской библиотеки и учила маленького Алекса буквам. По вечерам собирались гости — чаще всего Хэмфри со своей новой женой, Зуба с семьёй и несколько соседей-плантаторов. Разговоры шли о ценах на сахар, слухах из Лондона и новых сортах табака. Часто за стаканом “Мадеры" говорили о разном: о войне с Испанией, о том кто из пиратов прославился, возможных зарытых кладах, о потенциальных болезнях какие часто выкашивали города, о политике. Свой корабль "Тень Кракена“ он отдал Хэмфри, объявив, что лучшего капитана нельзя и придумать, потому что во многом благодаря ему он сумел достигнуть того, что имел сейчас. Хэмфри был растроган до глубины души и пообещал отдавать пять процентов от суммы захваченных им богатств Олегу. Тот великодушно ответил, что ему хватит и двух. Хэмфри несмотря на то что женился и обзавёлся хозяйством не смог долго быть на берегу, море тянуло его и теперь, когда он был обладателем корабля мог снова выйти в море уже в роли капитана и совершать набеги на испанских и голландских купцов. Томас Модифорд за его старые заслуги перед короной Англии пожаловал ему патент капера. Олег же постепенно забывал свою прошлую жизнь в 2025 году. Яхта, с какой он свалился в тот вечер, родители, смартфоны, интернет, разгульная жизнь, выпивохи друзья— всё это уходило в туман, как сон. Здесь, в 18 веке, он чувствовал себя дома: запах моря, скрип парусов, тёплые руки Элизабет, смех сына. Он стал своим в этом мире и уже практически не скучал за тем, что когда-то у него было в прошлом или будущем?!

— Папа, папа, смотри! — кричал маленький Алекс, показывая очередную найденную в траве ящерицу вид которой вызывал у него