Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

юбку, которая болталась на бёдрах. Кто-то принёс сухари и чай. Она не помнила, как оделась, не помнила, как съела сухарь. Она помнила только, что всю ночь и весь следующий день боялась закрыть глаза. Потому что за веками её ждала чёрная вода. На борту она не осталась в лазарете первого класса. Кэл Хокли был, где-то здесь — она знала это. Поэтому, едва она смогла стоять самостоятельно, спустилась вниз, к третьему классу. Завёрнутая в серое одеяло, с обрезанными ножницами волосами, она стала невидимой. Когда Кэл прошёл мимо с офицером, выкрикивая её настоящее имя, Роза сидела согнувшись и накрывшись с головой одеялом, услышав оброненную фразу офицером: “Сэр, вряд ли вы её найдёте здесь в 3 классе”. Сердце билось тяжело. Она не боялась. Она просто не хотела возвращаться в прежнюю жизнь. Та жизнь умерла вместе с Джеком.

Глава 2. Новая жизнь

...Было раннее утро 18 апреля 1912 года. Роза стояла на палубе третьего класса, спрятавшись в толпе, и смотрела на серую громаду, которая росла на горизонте. Статуя Свободы. Медленная, величавая, с факелом, поднятым к небу. Кто-то рядом плакал. Кто-то молился. Кто-то, увидев статую, упал на колени и целовал грязную палубу. Роза сжала губы и прошептала:

— Здравствуй, Америка. Здравствуй, новая жизнь.

Она стояла у поручня, кутаясь в тонкое серое одеяло, которое ей выдали на корабле. Коротко остриженные волосы трепал сырой ветер. Статуя Свободы возвышалась впереди — огромная, зелёная, равнодушная. Она смотрела на неё и думала только об одном: “Я здесь, Джек. Я выполнила первое обещание.” Внутри неё зияла пустота. Каждый раз, когда она закрывала глаза, видела, как его тело медленно уходит в чёрную бездну. Боль была острой, почти физической. Но под ней, как слабый, но упрямый огонёк, теплилась решимость. Её рука скользнула в карман пальто, какое на неё надел Кэл перед тем, как она должна была сесть в лодку. Это движение было скорее рефлекторным, чем необходимостью, многие суют руку в карман просто, чтобы на несколько секунд сменить позу или скрыть своё волнение. Её пальцы нащупали продолговатый предмет и холод металла. Она извлекла это из недр кармана с удивлением рассматривая тяжёлый, голубой камень в оправе на цепочке. Это было то самое ожерелье какое Кэл подарил ей в честь их помолвки и какое она одевала всего раз в жизни, когда позировала Джеку на диване…Кажется это было в другой жизни…и даже не с ней…Она несколько секунд рассматривала бриллиант, потом молча снова сунула его в карман. На пирсе собрались тысячи людей. Родственники, журналисты, врачи, полицейские. Роза видела, как люди бросаются друг другу в объятия, как кричат от радости и горя. В одном углу молодая девушка упала в обморок, узнав, что её мать не выжила. В другом — седой старик тряс кулаками и требовал назвать имена виновных. Роза спустилась по трапу, оглядываясь. Она знала — где-то здесь, в этой толпе, ищет её Кэл Хокли. Она почти физически чувствовала его взгляд, скользящий по головам, высматривающий рыжие волосы и голубые глаза. И она увидела его. Кэл стоял у ограждения, в своём потрёпанном чёрном смокинге, рядом с её матерью. Их лица были бледными, напряжёнными. Кэл вертел головой, вглядываясь в каждого рыжеволосого человека, проходящего мимо. Роза отвернулась. Она наклонила голову, убрав волосы под воротник пальто, и смешалась с толпой третьего класса. Мимо неё прошла женщина с ребёнком, протолкался мужчина с узлом на спине. Она шла за ними, низко опустив голову, чувствуя, как бьётся сердце где-то в горле.

— Роза! — голос Кэла прорвал шум. — Роза, это ты?

Она замерла на секунду, вжавшись в спину какого-то толстяка. Ей казалось, что вот-вот чья-то рука ляжет на плечо. Но ничего не случилось. Кэл повернулся в другую сторону, потеряв её из виду в пёстрой толпе, и крикнул снова, но уже куда-то в другую сторону. Роза выдохнула и пошла дальше. На иммиграционном контроле, среди выживших третьего класса, её спросили имя.

— Роза Доусон, — ответила она спокойно, без дрожи в голосе.

Ей выдали временный сертификат выжившего, вместо утраченных документов дали временную справку куда внесли её данные. “White Star Line” и британские власти предоставили небольшую компенсацию — около 50 долларов. Для бывшей Розы Дьюитт Бьюкейтер это были гроши. Для новой Розы — единственные деньги на начало жизни. Она спрятала их вместе с “Сердцем океана”, которое по-прежнему лежало тяжёлым холодным грузом в кармане пальто. Продавать его она не собиралась. Это был последний подарок от старой жизни и единственная вещь, которую она забрала у Кэла. Он останется при ней. Всякие благотворительные организации предлагали всем выжившим с “Титаника" бесплатное проживание в гостинице, питание, одежду, собирали пожертвования для них. Роза не захотела воспользоваться их услугами, боясь,что Кэл или мать рано или поздно могут найти её здесь, На 50 долларов конечно не сильно разгуляешься, но ждать пока компания выплатит полную компенсацию ей тоже не хотелось. Она вышла из порта на Манхэттен и остановилась. Улицы были серыми, влажными, продуваемыми ледяным ветром с Гудзона. Экипажи грохотали по брусчатке, мальчишки-газетчики орали заголовки про гибель " Титаника”, женщины в шляпах с вуалями спешили по своим делам. Никто не обращал на неё внимания. " Что теперь?” — подумала она. Впервые в жизни ей некуда было идти. Её мать, Руфь ДеВитт Бьюкейтер, наверняка считала дочь погибшей. Траурное объявление уже вышло в вечерних газетах — Роза видела его, когда шла мимо киоска. “Мисс Роза ДеВитт Бьюкейтер, из Филадельфии, числится среди пропавших без вести”. Хорошо. Пусть думают, что она утонула. Так будет проще. Она сделала глубокий вдох, подняла воротник пальто и пошла вверх по Бродвею. Нижний Ист-Сайд в 1912 году был живым, шумным, пропитанным потом и надеждой организмом. Узкие улицы, зажатые между пяти- и семиэтажными кирпичными тенементами, кишели людьми. Воздух здесь всегда был тяжёлым: запахи жареной рыбы, кислой капусты, конского навоза, угля от печей и немытых тел смешивались в густую, почти осязаемую массу. Летом здесь было невыносимо жарко — стены домов отдавали накопленное тепло, а зимой — сыро и холодно, потому что уголь стоил денег. По ночам через тонкие стены слышались крики детей, ссоры на идише, итальянском, польском, русском и немецком. Днём — стук швейных машинок, крики разносчиков и постоянный гул голосов. Роза Доусон оказалась в самом сердце этого мира. Пройдя по улице она остановилась возле рекламного щита, где размещались объявления о сдаче в аренду