Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

— Пошли. — А на мой непроизнесённый вопрос «куда?» ответил просто: — Косте это всё расскажешь.

Ну что ж, Косте — это даже ещё лучше. Хоть я и ощутил короткий укол недовольства: и смысл был тогда мне тут час распинаться? Впрочем — тренировка же. Может, так оно и лучше, я уже встроился в нужный поток, теперь абсолютно спокоен и могу сразу работать в оптимальном варианте. Не выпасть бы из этого настроения только — идти-то тут прилично.

Ноги топтать, впрочем, не пришлось: у подъезда тёмным продолговатым облаком притаилась исполкомовская Волга. Я моментально возбудился, и, оглядевшись по сторонам и предсказуемо никого не обнаружив — в зимней-то уральской тьме, дёрнул Алексея за рукав:

— Бел, а, Белый! А пусти за руль!

— Да иди ты, — он выдернул рукав куртки из моих пальцев. Но потом чуть подумал и смягчился: — Не здесь же. Прям под окнами у всего дома! Отъедем к садику, там поменяемся.

Отъехали. Поменялись. Я получил наставления по управлению автомобилем, терпеливо выжидая команду заводить. Зато уж после… до опорника ДНД мы домчали вмиг, минут за десять. Вообще-то, Алексей перед началом поездки настаивал на необходимости поменяться обратно где-нибудь возле ПТУ, чтоб в центре за рулём опять сидел законный водитель, но, убаюканный моей уверенной ездой, сам же на это наплевал и только вяло махнул рукой вперёд, когда я дисциплинированно начал притормаживать в условленном месте. Чёрт, как же сейчас ездить здорово: за всю поездку мы не встретили ни одной машины! И припарковались так же, в гордом одиночестве. На мой взгляд, я сразу притёрся задним бампером к сугробу вполне пристойно, но тут уж Лёха своего упустить не мог, и заставил машину передвинуть на метр левее. Ну, мне это пока только в радость, впрочем.

На опорнике было тепло и уютно. Верхний свет парни выключили, горела только домашнего вида настольная лампа с абажуром, да в углу на столе светила раскалённой докрасна спиралью плитка с здоровенным алюминиевым чайником. Только глянув на лица Кости и Игоря, я сразу понял: знают. Повернувшись к Лёхе, я полушутливо попенял:

— Всё-таки не мог никому не стукнуть, да?

— Во-первых, не стукнуть, а попросить у боевого товарища совета в неоднозначной ситуации, — Костя встал и на некотором контрасте со своими словами сунул мне руку. — Во-вторых, я раньше него узнал.

— Вот ни шагу спокойно сделать нельзя, — посетовал я, здороваясь с Игорем. — Такое ощущение, что на меня тут какой-то сторожок поставили! Чихнуть ещё не успел, а уже со всех сторон здоровья желают!

— Так радоваться надо, — Костя пожал плечами. — Уважают тебя, значит. Ценят. Проявляют участие к твоим делам и нуждам. Плохо разве?

— Иногда хочется жить потише, — я присел за стол и цапнул печенину — что-то проголодался уже, а ужин-то пропустил, зачитался.

— Потише — это не для тебя, — цыкнул зубом Алексей, подсаживаясь рядом. — Но ты давай не тяни, а то я домой хочу уже! Сегодня, желательно бы. Излагай. Вот как мне давеча…

Ну, я и изложил. Окончательно перестав бояться и путаться в показаниях, нарисовал всё, как есть. Точнее, как будет. Как в Селе не останется ни одного забора, поскольку штакет — очень удобное подручное средство межрайонного культурного обмена. Как милиция будет закрывать школы на неделю после особенно эпичных побоищ. Как Завод начнёт возить школьников автобусами даже из ближних кварталов, поскольку просто дойти им будет сложно. Заодно, для фиксации картины, описал без лакировки то, что есть уже сейчас.

— Что-то ты…

— Очерняю советскую действительность? — перебил я.

— Как-то так, да, — ответил Костя, побарабанив пальцами по столу.

Я облокотился на стол и наклонился вперёд, к нему:

— А теперь скажи мне, почему этого не может быть. Может, у нас милиции много? И она с школьниками работает хорошо? Даю справку: ни в этом, ни в прошлом году у нас в школе никого ни разу не было. Или народ очень сознательный? Или раньше всё прям спокойно в городе было? Ну, что? Ну вот ты спроси у Лёхи — он, как я понимаю, в курсе — какова численность группировки «центровых»?

Все посмотрели на Алексея, а он, отметив взглядом всех по очереди, только помотал головой.

— Ну хоть примерно? Больше, чем всех ментов в районе или меньше?

— Больше, ты что, — хрипло ответил Лёха. — Намного. И это даже если шпану мелкую не считать.

— Вот. Кстати, легче всего тебе, Костя: подними свои списки комсомольцев и посмотри, какой район будет самым многочисленным по молодняку через пару лет. Я тебе заранее скажу: Сортировка. Это они сейчас забитые, сами никто и звать никак, но там такая смена подрастает! Ну и сам знаешь, чего у них там рядом.

— Зона, — неопределённо высказался Костя.

— Во-во. Ты ж не думаешь, что оттуда на волю ничего не просачивается?

— И что делать?

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Для начала — признать существование проблемы. Я понимаю, вы все тут выросли, для вас это всё нормально, но всё же прикиньте — есть города, где любой может спокойно выйти на улицу, не задумываясь о том, какой это район! Ну, хотя бы днём. Ненормально, когда в любой школе и почти в любом классе можно найти пацана, которого каждый день бьют. Ненормально, когда школьники прямиком из-за парты перемещаются в подростковые банды. Все про это знают, но никто ничего не делает! А ведь это сегодня бьют и опускают на деньги пацанву. А что мешает завтра то же самое начать делать со взрослыми? Вот идёшь ты такой весь из себя самбист, а тебе сзади трубой по голове. Формовку сняли, куртку сняли — вот уже и на бухло!

— У меня нет формовки, — буркнул Игорь.

— Тем хуже для тебя — через лыжную трубой прилетает сильнее, — отбрил его я. — И не надо мне говорить, что сейчас такого нет! Или что доблестная милиция всех-всех ловит!

— Есть, — кивнул Костя. — Нечасто, но есть. И не ловят, тут ты прав. Вообще они там, черти, мышей не ловят, чтоб им… — он поднял на меня сердитый взгляд и погрозил пальцем: — Я