Фантастика 2026-55 - Александра Шервинская

всплыли в голове, чему я очень обрадовался. После капельницы, сознание ненадолго прояснилось и я вспомнил еще несколько слов и их значения. Потом свыкся с мыслью, что меня зовут Павел Холодов. Мне настойчиво казалось, что так оно и есть. Но сомнения все же были.

Меня постоянно тормошили, два — три раза в день приходила тетя Валя, как ее все называли и своими короткими толстенькими пальцами делала мне больно. Обливаясь потом, она тщательно разминала мою спину, руки и ноги. Я обижался, но она терпеливо объясняла, что нужно разогнать кровь, иначе будут пролежни. Я кивал, но до конца не понимал о чем она говорила.

Мужчина в форме приходил почти каждый день. Доктор просил его говорить со мной, рассказывать истории, задавать вопросы. Он не привык много говорить, но очень старался. А я слушал и искренне пытался ему отвечать. Потом приходили еще какие-то люди, называли свои имена, разговаривали со мной. Я точно знал их, но никак не мог вспомнить. Только плакал и радовался как ребенок, сам не знаю почему.

Так прошел месяц…

Горло перестало болеть, голос почти полностью вернулся. Туман в голове прошел окончательно. Выяснилось, что болезнь под названием «пневмония» прошла. Но по каким-то причинам, которые доктор называл «осложнения», я не мог нормально стоять. Стопы, несмотря на все усилия тети Вали, отказывались меня слушаться. Но руки и все остальное вроде бы не вызывало нареканий.

Тетя Валя по профессии — массажист. Очень упорная и добрая женщина. Но она постоянно пыталась сделать мне больно. И делала! Порой, во время ее массажа, я орал и сильно обижался, но она только приговаривала:

— Ты мне еще спасибо скажешь! Потом, если вспомнишь, — и посмеивалась.

Она повторила это столько раз, что я уже выучил фразу наизусть. Но в один из дней, когда она снова терзала мои ноги, эти простые слова прогремели как гром среди ясного неба, эхом отозвавшись в сознании.

Я вздрогнул и уставился на нее не моргая. Потом закатал сорочку и посмотрел на свою грудь… Бледный отпечаток руки так и зиял на фоне почерневшей кожи. Яркая вспышка и боль он нее вспомнились очень явственно. Память, пульсирующими всполохами, словно пламя горелки, которой наполняют воздушный шар, ворвалась в пустующее сознание. Я вцепился ногтями в матрац и стиснул зубы. Череда событий, образов и ассоциаций мелькала перед глазами с чудовищной скоростью. Из носа закапала кровь и я скорчился со стоном, схватившись руками за голову.

Тетя Валя перепугалась и оставила мои ноги в покое.

— Ты это чего? Парень⁈ Посмотри на меня, а? Голова болит? Говори, не молчи!

— Чертова Ирия! — процедил я сквозь зубы.

— Чего? — тетя Валя чуток перепугалась.

Я снова посмотрел на нее, слезы текли не от боли. Они текли от обиды!

— Что? Ну что, миленький? — она взволнованно смотрела в мои глаза, готовая помочь всем, чем только сможет.

— Теть Валь… сколько я здесь? Как давно?

— Месяц или больше. Можно посмотреть в больничной карте… — проговорила она и осеклась.

— Твою ж мать… Да как же это? Так долго?

— Мать моя! — она подскочила на ноги. — Неужто!?.

— Мне бы ваты… а то все белье кровью закапаю. И лед, если есть…

* * *

Отец пришел не один. Когда стемнело, в палату ввалилось человек десять. Но теперь я всех узнавал. Был тут и Сокол, и Грешник… все парни из моего отряда. Я пытался на них смотреть, но не мог. Слезы застилали глаза. Было и стыдно, и радостно, и больно. Руки тряслись от нахлынувших воспоминаний и чувств.

Доктор выждал несколько минут для закрепления терапевтического эффекта, а потом выгнал всех за дверь. Остался только Сармат. В его глазах тоже блестели слезы.

— Я очень рад тебя видеть… — сорвалось с моих губ. — Я пытался писать, но сообщения больше не проходили.

— Когда мне позвонили, я не поверил, — проговорил Сармат. — Тебя нашли в снегу посреди леса. Кое как договорился, чтобы забрать сюда.

— Батя… как же я рад…

— Успокойся! Возьми себя в руки. Доктор сказал, что эмоции — это хорошо, но в меру. Ты пришел в себя? Все помнишь? — он заглянул мне в глаза.

— Все, до последней секунды. До того, как меня вышвырнули как использованную вещь…

— Не спеши. Давай поговорим об этом позже. Выспись, приди в себя.

— Выспался уже, хватит! Я хочу на воздух. Можно наружу?

Доктор не возражал. Конечно же я узнал своего преподавателя. Странно, что он здесь. Доктор наук, светило медицины. Наверное тоже мобилизовали…

Меня тепло одели, усадили на кресло-каталку укутали в одеяло. Все тот же медбрат помог Сармату скатить кресло по скользкому пандусу, и, ежась от холода забежал внутрь.

С нос ударил морозный воздух, дыхание на миг перехватило. Ресницы тотчас покрылись инеем, как и солдатское одеяло.

— Декабрь?

— Нет, еще только ноябрь, — поправил отец. — В этом году зима пришла рано.

— Где мы?

— Урал, Сибирь… где-то между.

— Ясно. Война?

Отец рассмеялся.

— Кончилась. Воевать больше некому. Последний удар был за нами, но кто победил — большой вопрос. Победителей нет, Павлик. Одни проигравшие. Не хотел тебя расстраивать сразу, но, похоже, что нас списали.

— То есть как⁈ — я взглянул на отца.

Сармат отпустил кресло и присел передо мной на корточки.

Мы здесь уже полгода. Чуть больше. Такое чувство, что командование стянуло в тыл все, что удалось вывезти. В течении пары месяцев удалось перевезти сюда семьи, родных. Всех кто сумел выжить. Поначалу провизии было достаточно, нам обещали еще, чтобы хватило до следующей осени. Весной мы должны были приступить к перепахиванию земель и высадке семян. Однако, все резко изменилось.

— Почему?

— Климат, — развел он руками. — Земля больше не та, Павлик. Ученые говорят, что мы спровоцировали новый ледниковый период. Урожая не будет. Да, можно построить теплицы, приспособиться… Но мы не успеем. Еды осталось примерно на месяц, в режиме строжайшей экономии.

— А что командование?

— Ай… связи второй месяц нет. Каналы открыты, интернет и электричество есть, но ни ответа ни привета. Прислали директиву 505. Приказано выжить любой ценой! — Сармат усмехнулся горько и сплюнул на снег.

— Да как так-то!?.

— Вот так! Такие дела, Павлик. В части, из которой я тебя забрал, дела куда хуже. Есть еще выжившие, много, но