Фантастика 2026-55 - Александра Шервинская

— Взгляните на это! Каково?

На груди парня красовался четкий отпечаток чьей-то руки. Кожа в этом месте заметно побелела, словно выцвела вовсе, а вот вокруг нее наоборот все потемнело. Только сосудистый рисунок белесым ветвистым орнаментом прорезал эту черноту.

— Это что? Какая-то татуировка?

— Хм, я тоже так сначала подумал. Красиво, не правда ли?

— Скорее жутковато, — поправил Фургаев. — Так, что это такое?

— Я склоняюсь к тому, что это какая-то странная, если не сказать — аномальная, электротравма. Кроме того, наш пациент фонит. Несильно, в пределах допустимых значений. Но! Это — радиационный фон. Причем не поверхностный и, опять же, не типичный. Мы не можем определить какому именно элементу соответствует излучение. Частиц зараженных, осколков, вкраплений, пыли — мы тоже не обнаружили. Как вам такой поворот?

— Скверный поворот, доктор! — Фургаев поправил халат на плечах. — Жить будет?

— Да, определенно — да. Сейчас мы держим пациента в медикаментозной коме, чтобы купировать возможный болевой синдром и провести кое какие исследования. У него наблюдаются аномальные всплески энцефалограммы. Есть ушибы и ссадины. Пневмония в легкой форме, отит… сотрясение мозга. Но страшнее всего возможные осложнения. Судя по анализам, организм сильно истощен. Боюсь, когда очнется — говорить нормально не сможет.

— Особист расстроится, — вздохнул майор.

— Ничего. Я ему таблеточку дам успокоительную. Отцу уже сообщили?

— Нет. А вы-то откуда знаете⁈

— Слухи… слухи… — неопределенно проворчал тот. — Сообщите немедля. Или это сделаю я. Имею полное право!

* * *

Вечером того же дня, майор Фургаев, поглотив очень скудный ужин, связался с командиром 27-го десантного полка. Разговор был коротким, но емким. Полковник Холодов послал его матом.

Однако, в шесть часов утра раздался звонок телефона. Заспанный Фургаев, зевая и тщетно пытаясь продрать глаза, подробно изложил обстоятельства происшествия. А уже через час, вертолет полковника коснулся своими шасси посадочной площадки военной части.

— Хреново выглядишь, — с порога заметил Сармат.

— Здравия желаю! — Фургаев вяло отдал честь и пожал предложенную руку.

— Так, давай сразу к делу. Где?

— В лазарете. Я провожу.

Прогулка по морозному воздуху отлично бодрила. Фургаев наконец-то смог проснуться. Однако с пробуждением пришел и голод. До завтрака еще час, но и это не панацея. При таком скудном пайке, он уже потерял пять килограммов веса. Благо воды хоть отбавляй. Хочешь со скважины бери, хочешь — снег топи! Главное желтый не брать.

У дверей лазарета полковник Холодов ненадолго остановился. Внимательно посмотрев на Фургаева, он вздохнул и шагнул внутрь. Пробыл Сармат там не долго, вышел мрачнее тучи.

— Пойдем в твой кабинет, что ли?

— Как прикажете, — пожал майор плечами.

Полковник кивнул своему сопровождающему и тот торопливо зашагал в сторону взлетной площадки. Уже в кабинете, Сармат снял куртку и уселся на стул. Он долго молчал, думая, что сказать.

— Связь есть?

— Нет, — покачал головой Фургаев. — Уже две недели. Центр не отвечает. Вам тоже прислали директиву 505?

— Да, — выдохнул Сармат. — Выжить любой ценой. Как тебе это нравится, а? Нам что, глотки друг другу грызть? Провианта на складах на месяц, и то если экономить.

— У нас та же история. Отправляем запросы ежедневно. Каналы связи открыты, но ответа нет и нет. Чем семьи кормить, товарищ полковник? Корой березовой, отваром из еловых иголок?

В дверь постучали. Пилот и двое бойцов выставили на стол шесть ящиков. Пять из них содержали тушенку с хранения — банки еще в масле. А в шестом — десять бутылок водки. Запотевшей, с морозца. Фургаев почувствовал, как у него потекла слюна. Рефлекторно, как у собаки Павлова…

— Что это? — спросил он.

— Выкуп. Я знаю, что твой особист с ума сойдет, но… сам понимаешь.

— Вы сознаете, что толкаете меня на должностное преступление, товарищ полковник⁈

— Сознаю, — Сармат положил перед ним письменный приказ, заверенный печатью. — Под мою полную ответственность.

— Вы не имеете права мне приказывать.

— Знаю. Потому прошу как друга. Игорь, отдай мне сына. Ведь ты отлично понимаешь, что мы тут все сдохнем ни сегодня — завтра. У меня там и лазарет получше и свои особисты есть. Это не взятка, это — посильная помощь. От себя отрываем. Детям, женам…

Фургаев, казалось сквозь банку ощущал, как пахнет тушеная говядина. Полгода впроголодь — это вам не шутка. Вот, оказывается, как ломается офицерская честь! Но Сармат ведь не враг. Значит, это не в счет. Он такой же офицер, его люди тоже голодают. Кроме того, у самого майора подрастал сын. Эти чувства ему до боли знакомы.

— Игорь? Ну так как? — осторожно спросил Сармат.

— Забирай! Прямо сейчас забирай и чтобы я о нем больше не слышал! С особистом я как-нибудь договорюсь.

— Слово офицера?

— Так точно! — Фургаев медленно встал и взял трубку телефона. — Госпиталь? Александр Евгеньевич, приготовьте пожалуйста пациента к транспортировке. Да. Да. Теплую одежду тоже.

— Спасибо… — выдохнул Сармат. — Если чем разживемся, даю слово — поделимся. Веришь?

— Верю, — кивнул майор. — Если что, тоже дам знать. Пошли на кухню, а потом к особисту.

— А на кухню зачем?

— Узнаешь, — Фургаев сунул в карман пару банок тушенки и бутыль водки за пазуху.

* * *

На кухне долго не задержались. Майор вынес небольшой армейский термос и кастрюльку плотно замотанную полотенцами. Но запах мяса полуголодные мужики уловили сразу. Особист сидел у себя в кабинете, уныло попивая белый кипяток из граненого стакана.

Без лишних слов, Фургаев поставил термос и кастрюлю на стол. Скидав все пожитки найденыша, что лежали на столе в большую армейскую сумку, он отдал ее Сармату.

— Какого лысого тут происходит? — медленно встал тот.

Майор поставил на стол две банки тушенки, бутыль водки и открыл кастрюлю…

Особист завис. И не он один.

— Это… что?

— Котлеты из медвежатины. Помнишь, ты как-то рассказывал? Ну вот…

Он вывалил на стол несколько вилок и достал из шкафа стаканы с рюмками.

— Налетайте мужики, всем хватит!

— Подкуп, значит? — скривился особист. — А остальные?

— Сань, я же сказал: на всех хватит. Медведь большой, мяса много. Сармат заберет сына под свою ответственность. Бумажка у меня есть. Ведь он, по сути, ничего такого не