Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— Вы о чем? — подняла голову я, оглядываясь и не находя ничего необычного.

— Красивые у тебя волосы, Ринка, — отвернулся он, — в свете камина солнечным светом отливают.

Я вдруг почувствовала себя раздетой и этот взгляд, странный, мерцающий в темноте, смутил меня сильнее, чем когда я стояла обнаженной и испуганной перед извивающейся в сгустившемся воздухе смертью.

***Дагос. Подземелья дворца***

Утро выдалось хмурым, совсем как мое настроение. Про меня забыли, не то, что я не была этому рада, но мне, не знакомой с муками голода, вдруг пришлось с ними столкнуться и, если сказать честно, то я им проигрывала, проигрывала по всем статьям. Вечером меня не покормили, утром тоже… Прошло обеденное время, а про меня так и не вспомнили, а желудок уже вовсю неприлично урчал: хотелось есть, но еще больше пить…

Свою маленькую камеру я изучила вдоль и поперек, впрочем изучать-то было нечего: пять шагов в ширину, столько же в длину, холодные стены, низкий топчан, заменяющий кровать, с тощим тюфяком на нем, узкое окошко высоко под потолком, добраться до которого нет никакой возможности. Впрочем, где я, я и так знала так же, как знала, что пути отсюда нет. Главный храм Вораса соединен галереей с дворцом короля и имеет общий двор, обнесенный высоким забором, охраняемый королевскими гвардейцами и воинами храма, которые, как говорил отец, вечно конкурируют между собой и норовят подложить свинью друг другу, но при этом остаются лучшими в королевстве… «Лучшими, если надо кого-то выследить, поймать или пытать, если надо схватить беззащитную девушку, — отрешенно думала я, — а вот чтобы выйти в бой со степными хорхами, вызвали боевого мага из соседней Форагосии, по крайней мере, так ворчал отец, когда узнал об очередной выходке короля».

Сама я понимала короля. Пару лет назад граф Форагосский останавливался у нас в замке и я, видела его мощную фигуру, которая вдруг подавила своим независимым видом всех, виденных ею прежде, гордых аристократов. Он был пугающе силен. Эта сила сквозила в движениях, развороте плеч, гордом взгляде, и даже отец, который был в ее глазах горд и независим, вдруг потерял всю свою значительность рядом с этим, еще совсем молодым, графом, который сумел отстоять свою свободу и на дипломатическом поприще, и на поле боя. Тогда она подслушала разговор между отцом и старшим братом.

— Если бы он, хотя бы полунамеком, поинтересовался нашей Лаишей, я бы отдал, не задумываясь, даже не требуя обряда, — сказал тогда отец, а на возражения сына отрезал: — В роду Граев отродясь не было подонков, и, связав ее с одним из них, я бы спал спокойно: наша девочка была бы защищена.

Я тогда сжалась от страха. Граф хоть и внушал уважение, но не подходил под сложившийся в моей голове образ желаемого мужчины: от его взгляда хотелось не улыбнуться, а лишь спрятаться, но при этом он внушал спокойствие и чувство защищенности, которого не излучал мой Шайгун, хоть с ним было легко и весело. Вспоминать нареченного было больно, здравый смысл говорил, что его я больше не увижу, так же как и отца. Девы Вораса безотлучно находятся при храме, впрочем, говорят, что живут они недолго — слишком жадны до силы воины Вораса. Хотя, судя по поведению жреца, и они тоже… Хоть и говорят, что слугам своим Ворас отмеривает без счета, да, видно, не хватает силы-то, если сам верховный… руки тянет… А может, мрут девы от голода? Я вот за целый день проголодалась, не привыкла к лишениям…

***Дагос. В пути***

Утро выдалось хмурым, низкие тучи грязным маревом закрывали зелень неба, грозясь пролиться холодным дождем. Таким же было и настроение: мерзким, промозглым и отвратительным. Глядя на бессовестно спокойное лицо королевского мага, я вообще бесилась и сдерживала желание подойти и врезать по этой наглой, безмятежной роже, тормозило только то, что я вряд ли смогу исполнить это желание. Помимо того, что Каргон маг, он все таки еще мужчина и безответно не позволит лупить себя по лицу. Теперь меня окружали только наши люди, граф подошел к вопросу моей безопасности с небывалым размахом, мало того, что Лей не отходил от меня ни на шаг, так еще двое стражей не позволяли никому постороннему приблизиться ко мне ближе трех шагов. Такая забота льстила и в то же время напрягала — даже графа так рьяно не охраняли. А королевский маг лишь мерзко улыбался. Хорошо хоть есть тшеры, а то ходить под охраной по нужде было бы вдвойне отвратно. Поэтому до обеда, когда мы остановились в одной из придорожных харчевен, настроение у меня не улучшилось. Я хмуро ковырялась в своей тарелке, наполненной странной жижей неопределенного цвета, когда заметила необычное движение. В закрытое окно бился голубь. Я взглядом показала на него сидящему рядом Лею, но хозяин тоже заметил странную птицу и одним рывком распахнул окно… По залу прошелестело слово «вестник», и все вернулись к трапезе, только я с любопытством рассматривала птицу и встревоженное лицо молодого графа, к которому голубь прилетел.

— Гули, гули, — прошептала я, кроша на столе кусочек хлеба. — Иди сюда маленький, поешь, — дать измученной птице крошек никто не догадался.

На меня покосились, но против никто ничего не сказал, тем более что голубь немного поклевал, а потом испугался и выпорхнул вон. А я обратила внимание на бледное лицо юного графа. Он что-то с жаром доказывал магу, на что тот отвечал с холодным спокойствием и, видимо, убедил, поскольку парень сник и замкнулся, а через пару минут начал торопить всех с отъездом.

До вечера мы не останавливались. Граф Венсильский гнал так, что я едва чувствовала свое тело. Наши кушары устали и начали спотыкаться, тогда как граф пустыми глазами смотрел на спутников и лишь погонял свою коняшку. Уже стемнело, когда мы въехали на постоялый двор в очередном городишке, усталые, потные, голодные. На кушаров смотреть было еще печальнее — их бурно вздымающиеся бока, у Ночки даже слезились глаза и я, недолго думая, обняла свою лошадку и нажала на тшер. Грязь, скопившаяся в ее густой шерсти, испарилась, запах пота тоже, из запорошенных пылью глаз ушли все инородные тела и моя лошадка стала почти чистой, правда, усталость и голод никуда не делись, зато обтирать ее конюхам не придется. Лей, глядя за моими манипуляциями, только покачал головой, а я невинно пожала плечиком и отвернулась, ловя краем