Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

– Думаешь, она мечтает о смерти?

– Она хочет положить конец своим страданиям. Думала, что совершит пленение и тогда все пройдет. У нее появился желанный ребенок. Она отомстила гальтам. Добилась, чего хотела, а боль не проходит.

Маати пожал плечами. Эя изобразила позу согласия с оттенком печали.

– Если бы она не была поэтом, я бы ее пожалела. Но она поэт, и она меня пугает.

– Маати-кя? – позвал из сумрака тревожный голос Вандзит. – Что с Маати-кво?

– Ничего, – отозвалась Эя.

Вандзит сидела в повозке, широко раскрыв глаза. Волосы девушки спутались, к груди она прижимала андата. Эя жестом дала понять, что волноваться не о чем.

– Все хорошо.

Вандзит и Взор недоверчиво посмотрели на Маати. Выражения их лиц были до того одинаковыми, что поэту стало жутко.

* * *

Киит брала начало далеко на севере. Дожди, что шли над хребтом, отделявшим города Хайема от Западного края, наполняли горные речушки, те сбегали на восточные плоскогорья, сливались, прокладывая себе путь на юг – к Утани, развалинам Удуна и широкой илистой дельте к востоку от Сарайкета.

В самых широких местах берег удалялся от берега примерно на тысячу шагов, но это южнее. Здесь, в предместье, что пристроилось у самой воды, река была намного уже. Ее гладь посверкивала серебряной лентой. Восемь улочек вились, пересекая друг друга под самыми неожиданными углами. Собаки лаяли, гоняясь за курами, те кудахтали, моля о пощаде, и отбивались клювами. В селении было два постоялых двора и чайный дом, хозяин которого не поленился написать на стене, что мест для ночлега тут нет, и будто нехотя сообщил, что подает свежую лапшу и старое вино. Пахло сухой листвой и молодой порослью, прохладой реки и дорожной пылью. Не хватало только детей – их звонких криков, просьб, жестоких и невинных игр.

Маати остановил повозку во дворе ближайшей к реке гостиницы. Большая Ке спешилась и пошла договориться о комнатах. После происшествия с андатом его решили всегда держать под присмотром в отдельном помещении, закрыв ставни и заперев дверь на засов. Они собирались сесть в лодку еще до темноты, но предосторожность не была лишней.

Вандзит была мрачнее тучи. Днем они еще дважды встречали людей с бледной кожей и помутневшими глазами. На обочине просили милостыню двое мужчин, за какой-то старухой шла, держа конец веревки, женщина. Эя больше не просила остановиться, чтобы им помочь. К счастью, здесь слепых не было.

В общем зале Вандзит тронула Маати за плечо. В другой руке она держала андата, с головой закутанного в одеяло. Тот застыл, словно мертвый.

– Маати-кво, я что-то волнуюсь. С тех пор как мы покинули школу, Эя очень странно себя ведет, вам не кажется? Она все время что-то пишет на своих дощечках. Как бы ей это не повредило.

– С ней все в порядке. – Поэт надеялся, что его улыбка вышла уверенной.

– Зачем она дала гальтам серебро? – Голос девушки зазвенел. – Что хотела этим сказать? Я не понимаю. А вы?

Из темного коридора вышла Большая Ке и поманила их. Маати пришлось тащить за собой Вандзит чуть ли не силком. По дороге та буравила Ке недовольным взглядом.

– Мне кажется, – продолжала девушка, – Эя забыла, кто ее друзья, а кто враги. Понимаю, вы ее любите, но пусть это чувство вас не ослепляет. Не закрывайте глаза на правду.

– Хорошо, Вандзит-кя, – сказал Маати.

Они вошли в комнату с маленькой койкой из холста, натянутого на деревянную раму. На полу лежал свежий тростник. Дубовые ставни были закрыты.

– Оставь это мне. Я сам разберусь.

Большая Ке вышла, пробормотав, что неплохо бы присмотреть за лошадьми. Как только дверь закрылась, Вандзит раскутала андата и усадила его на кровать. Малыш принялся агукать и лопотать что-то, улыбаясь беззубым ртом и размахивая ручонками. Он подражал детской радости. Губы Вандзит тронула улыбка. Увидев, сколько счастья, страха и злобы соединилось в этой девушке, Маати похолодел.

– Вы просто обязаны вмешаться, – сказала Вандзит. – Эе-кя нельзя доверять андата. Вы же не…

Ребенок взвизгнул и повалился на бок, пытаясь слезть с кровати. Вандзит усадила его обратно.

– Вы же не доверите пленение тому, в чьих силах не уверены.

– Конечно, я постараюсь этого избежать.

– Странный ответ.

– Я не бог. Сужу о людях как могу, приглядываюсь. Насквозь я их не вижу.

– Но если вы поймете, что Эе нельзя доверить пленение, вы ей запретите. – Девушка начинала злиться. – Вы обязаны это сделать.

«С кем я спорю? – подумал он. – С Вандзит? Или с андатом? Понимает ли она, что говорит?»

– Да. Если она не обладает силой, чтобы удержать андата, моим долгом будет ее остановить, – произнес Маати. – И я это сделаю. Но я должен знать наверняка. Сначала попробовать что-то еще, помочь ей.

– Помочь? – Вандзит приняла позу насмешки.

– Я не стану никого убивать, пока у меня есть иной выход.

Вандзит отшатнулась, побледнев. Андат переводил взгляд с нее на старого поэта, не скрывая радости.

– Я не говорила, что ее нужно убить, – пролепетала девушка.

– Не говорила? – переспросил Маати, точно обвинял ее. – Ты уверена?

Он развернулся и вышел. Руки дрожали, сердце колотилось.

Старый дурак! Проговорился. Наверное, андат на то и рассчитывал, знал, на что надавить, чтобы Маати не выдержал. Поэт остановился в общем зале. Голова шла кругом. Он сел за стол и уронил голову на руки.

Сердце никак не могло успокоиться, щеки горели. Голоса Ирит и хозяина отдавались эхом, будто звучали где-то на другом конце длинного коридора. Поэт стиснул зубы, изо всех сил стараясь взять себя в руки.

Мало-помалу сердце унялось, жар сошел с лица. Маати не знал, сколько просидел за столиком у дальней стены. Несколько вздохов или полдня? Поэт хотел встать, но колени подогнулись. Он обессилел, будто долго бежал без передышки.

Маати подозвал хозяина и попросил крепкого чаю. Вскоре на столе появился железный чайник, отлитый в форме жабы; воду наливали из ее высунутого язычка. Маати наполнил резную пиалу горячим зеленым чаем, посидел немного, вдыхая аромат, и наконец осторожно поднес ее к губам.

Когда пришла Ирит, он почти успокоился. Стал прежним Маати, пусть разбитым и слабым. Девушка села напротив, сцепила руки. На ее губах застыла широкая улыбка.

– Маати-кво. – Она запоздало изобразила позу приветствия. – Я только что с причала. Эя наняла нам лодку. Хорошую, широкую, так что слишком качать не будет и на отмели не застрянем. Они там говорили что-то про мели. В любом случае…

– Что с тобой?

Ирит посмотрела в зал, будто ждала