Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

тепло и жизнь, будто ненасытный призрак. Ночевали в школе. Ота выбрал себе большую, удобную комнату, которая когда-то принадлежала Тахи-кво, его первому и самому нелюбимому учителю. Император укрылся тяжелыми шерстяными одеялами. Ветер в ставнях гудел свою монотонную, бессмысленную песню. На стенах покачивались тусклые отсветы очага. Ота лежал и думал.

Ему становилось неприятно при мысли о том, что здесь жила Эя. Не только потому, что она злилась на него и поступила по-своему. Из-за этого тоже, но главное – школа была одной частью его жизни, а дочь – другой, и соединить их было невозможно. Он попробовал представить, что сказал бы, встретив здесь Эю, Маати и его учениц.

Ота никому не признался бы в этом, но он был рад, что не застал их.

Возле очага темнота казалась плотнее, словно кто-то сидел там на корточках. Ота знал, что это неправда. Не впервые он обманывал сам себя, воскрешая образ Киян. Император улыбнулся видению, но оно уже исчезло. Собственный разум подал ему знак, и Ота прекрасно его понял. Если для спасения мира ты должен убить родную дочь, пусть мир погибнет. Правда, легче от этого не стало.

Его разбудил Данат. Он улыбался, в руке бабочкой трепетал лист бумаги. Юноша распахнул ставни, выпуская утренний свет. Ота поморгал, зевнул и нахмурился. В памяти таяли обрывки снов. Данат плюхнулся на край отцовской койки.

– Нашел!

Ота сел и принял позу недоумения. Сын протянул ему лист. Почерк был незнакомый, размашистый, перо летало по бумаге, едва касаясь ее. Ота протер глаза.

– Я спал в комнате неподалеку от твоей, – сказал Данат. – А когда проснулся, увидел эту бумажку. Она валялась в углу. И как я вчера не заметил? Правда, было темно, а я устал.

В глазах прояснилось окончательно, и Ота сосредоточился на записке.

Ашти-тя, мы решили уехать. Эя говорит, что Маати-кво болен, поэтому мы все едем в Утани, чтобы найти там лекарей. Если ты это прочтешь, пожалуйста, возвращайся! Вандзит ведет себя хуже некуда, и, если ты не поставишь ее на место, нам придется туго. Маленькой Ке начали сниться кошмары про нее. А ребенок! Поглядела бы ты, как он старается ускользнуть. Прошлой ночью, когда наш Великий Поэт заснула, он подполз и свернулся у меня на коленях, точно котенок.

Они уже почти все сложили в повозку. Я забегу в школу перед самым отъездом и оставлю письмо, так что она его не найдет. Возвращайся! Приезжай поскорее в Утани.

Внизу стояло имя Ирит Лаатани. Ота сложил лист и похлопал им по губам, раздумывая. Похоже на правду. Если письмо – уловка, чтобы направить его по ложному следу, значит беглецам известно, где его отряд и кого ищет. Но тогда зачем хитрить? Вандзит и ее Слепой легко остановят любую погоню. Данат нетерпеливо кашлянул.

– Утани, – произнес Ота. – Они едут на север, куда ты и собирался. У тебя что, дар предвидения?

Данат рассмеялся, качая головой:

– Угадал ты, папа-кя. Мы не ошиблись. Если бы Маати не заболел, они не уехали бы.

– Как бы там ни было, они перестали прятаться. Опасный шаг, если поэт всего один.

Данат изобразил позу вопроса.

– Вандзит, – пояснил Ота. – Она их защита и сила. Пока у нее андат, они думают, что им ничего не угрожает. На самом деле она может их защитить, только если знает, откуда ждать беды. Лучник, сидящий в укрытии, прикончит ее быстрее, чем она его ослепит. И тогда остальные сделаются легкой добычей.

– Если только не успели пленить второго андата, – догадался юноша.

Ота принял позу согласия. Данат нахмурился.

– Но Ирит ничего не пишет об этом. Не упоминает, что Эя пленила Израненного.

– Да, о таком она бы не умолчала.

– И почему тогда они уехали?

Ота постучал пальцем по листу:

– Она сказала правду. Потому что Маати болен. Эя поняла: им придется рискнуть, иначе он умрет. Если он так плох, что ему нужна помощь других лекарей, ученицы наверняка едут медленно. Стараются его не утомлять.

– Тогда поскачем за ними, – сказал Данат. – Надо торопиться. И убить поэта прежде, чем она ослепит нас.

– Именно так, – согласился Ота. – Сожжем их книги, помешаем пленить второго андата, а потом вернемся и попробуем справиться с нашими бедами.

– Но… но тогда как мы поможем гальтам? Как вылечим Ану?

– Это непростой выбор. Если мы избавимся от Вандзит быстро, значит гальты останутся слепыми.

– Тогда убивать ее нельзя.

Ота глубоко вздохнул.

– Подумай хорошенько. Возможно, это единственная возможность застать их врасплох. В Сарайкете гальтам ничто не угрожает. Большинство из тех, кто остался на родине, вероятно, уже погибли. Остальными можно пожертвовать, и тогда мы спасены.

– И останемся бездетными. Что мы от этого выиграем? Все твои старания пойдут прахом.

– Они уже и так пошли. У нас нет выхода. Я только пытаюсь найти какой-то способ, чтобы конец не был слишком мучительным. Из этих осколков нельзя сложить мир, в котором стоило бы жить.

Данат помолчал, взял отца за руку:

– А я думаю – можно. У нас еще есть надежда.

– Вандзит? Если верить Ашти Бег, она зла, жестока и мстительна. Она ненавидит гальтов и невысокого мнения обо мне. И вот с такой девицей нам придется вести переговоры. Если ей что-то не понравится, мы потеряем больше, чем Гальт.

Данат изобразил позу игрока, принимающего ставку. Он рискнул бы миром и всем, что есть в нем, только бы спасти родную землю Аны. Ота помялся и ответил позой, которая говорила: так тому и быть. На сердце стало тепло от гордости за сына.

Киян-кя, подумал император, мы вырастили хорошего человека. Моли всех богов, чтобы ему хватило мудрости.

– Пойду скажу остальным. – Данат встал и направился к двери.

Ота окликнул его; юноша обернулся.

– Ты все верно решил, – сказал император. – Что бы ни случилось, ты сделал правильный выбор.

– Я не выбирал, – ответил Данат.

Остальные хоть и не знали, как быть дальше, но поняли, что в школе задерживаться бесполезно. Под руководством Идаан воины уже набирали воду и уголь для паровых телег, складывали вещи. С белого неба падал снег, даль терялась за его пеленой. У бронзовых врат дая-кво одиноко сидела Ашти Бег. Теперь они были приоткрыты, створки позеленели от времени. Никто, кроме Оты, не заметил в этом особенного смысла.

Ближе к полудню на самой вершине небесного свода проглянуло голубое небо. Лошадей запрягли, над телегами поднимались клубы дыма и пара. Все были готовы отправиться в путь, но Идаан и Ана до сих пор не вышли. Воины остались ждать, а Ота с Данатом вернулись в школу.

Они нашли женщин