Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

невольно придержал лошадей. Эя, сидевшая в повозке, попросила его остановиться. Подскакали Ирит и Большая Ке – сегодня пришла их очередь ехать верхом. Вандзит и Маленькая Ке придвинулись к бортику. Маати осторожно взглянул на андата, но тот сидел неподвижно и молчал.

– Кто вы? – спросила Эя на гальтском. – Как вас зовут?

Привидения вздрогнули, растерянно заморгали незрячими глазами. Первым опомнился тот, у кого была сумка.

– Я Джейс Ханин, – ответил он чересчур громко. – А это мои братья. Мы не больны. Что-то случилось с нашими глазами, но это не заразно, госпожа. Не бойтесь.

Эя пробормотала что-то, отодвинула ящик. Маати обернулся и увидел, что она взяла лекарскую сумку. Хочет спрыгнуть на дорогу. Вандзит поймала Эю за рукав.

– Нет. – Это была не столько просьба, сколько приказ.

– Ничего со мной не случится.

Вандзит вцепилась еще сильнее. Эя заглянула ей в глаза, и обе замерли в молчаливом противостоянии.

– Вандзит-тя, – сказал Маати, – все в порядке. Пусть она к ним подойдет.

Девушка бросила на него взгляд, полный злобы, но уступила. Эя соскочила на землю и приблизилась к удивленным гальтам.

– Населенные места далековато. Как вы сюда попали? – спросила она.

– Мы были в предместьях, – ответил высокий. – Потом что-то произошло. Мы возвращаемся в Сарайкет, где осталась наша мать. Только вот беда: одни нам помогут, а другие ограбят или не по той дороге пошлют.

Он попробовал улыбнуться с прежним обаянием. Маати привязал поводья и спустился на землю.

– У вас тут мать? – переспросила Эя.

– Да, госпожа.

– Что ж, – невозмутимо сказала она, – по крайней мере, вы не жулики, которые водят за нос мужчин в предместьях. Что у вас в сумке?

Гальт сокрушенно поморщился, но врать не стал:

– Списки, госпожа. Имена тех, кто хотел себе гальтскую жену.

– Так я и думала.

– Не помогай им, – сказала Вандзит.

Она перебралась на козлы. Поводья не взяла, но Маати видел, что она вот-вот их схватит. Из-за бортика за ним следили черные глазки андата. Поэт отвернулся. Эя будто и не слышала девушку.

– Мы никого не обманывали, – сказал рослый мужчина. – В Актоне есть человек, он собирает женщин, которые не прочь переселиться. У нас был с ним договор. Деньги забрали, но списки есть. Богом клянусь, если мы вернемся в Сарайкет, то выполним свои обещания.

– Воры воров обокрали, – сказала Эя, доставая из сумки мех с водой. – Все по справедливости. Выпейте, только не больше двух глотков. Там лекарство.

– Эя-кя, – с тревогой позвала Ирит.

Конь Большой Ке мотнул гривой и переступил копытами, чувствуя беспокойство всадницы. Эя не обращала внимания.

– Вот… протяни руку. Это серебряные полоски. Я сделала на каждой зазубрину, так что вы поймете, если кто-то захочет их подменить. Вам хватит, чтобы добраться до Сарайкета. Эта дорога ведет к реке. Идти день, а может, и побольше. Считайте, что два.

– Спасибо, госпожа, – сказал другой мужчина.

– На то, чтобы с вами поехать, нам, конечно, и надеяться нечего? – спросил высокий, с надеждой улыбаясь.

– Да, – сказал Маати, зная, что этого Вандзит уж точно не потерпит. Затевать с ней ссору он совсем не хотел. – Эя, нам давно пора ехать дальше.

Не глядя на него и не говоря ни слова, она забралась обратно и снова уткнулась в свои дощечки, над которыми просидела все утро. Маати тронул лошадей, и повозка покатилась. Вандзит сидела рядом.

– Не стоило им помогать, – буркнула она тихо, но Эя наверняка услышала.

– Ничего страшного не случилось, – сказал он. – Не думай об этом.

Вандзит нахмурилась, но промолчала. Весь оставшийся день она так и сидела на козлах, точно охраняла Маати от Эи. Та с головой ушла в работу. Даже когда остальные запели, коротая время, она продолжала внимательно читать. Разговор зашел о том, чтобы не останавливаться после заката и поскорее доехать до реки, но Эя не согласилась. Она не хотела, чтобы Маати слишком уставал. Большая Ке поддержала ее, беспокоясь за лошадей.

Они разбили лагерь и уговорились по очереди караулить – дорога была слишком близко. По вечерам Вандзит делала их зрение острее, но утром возвращала все обратно. Она, конечно, не дежурила. Как и Маати. Старый поэт смотрел на луну, висевшую над ветвями деревьев, слушал, как ухают вдалеке совы, и пил горький отвар. Вандзит, Ирит и Маленькая Ке спали в повозке, завернувшись в халаты. Андат сидел рядом с хозяйкой, неподвижный, точно изваяние. Эя и Большая Ке заступили на дежурство первыми. Они сидели спиной к костру, чтобы зоркие глаза лучше видели в темноте.

Убей ее, сказал в ту ночь Ясный Взор. Маати отшатнулся, слабое сердце заколотилось в ужасе. Андат продолжал спокойно смотреть на него. В детских глазах светилась мудрость, точно какое-то древнее существо надело маску ребенка. Потом он кивнул, развернулся и неуклюже пополз обратно. Он все сказал, остальное зависело от Маати.

Старый поэт взглянул на свою пиалу. Чай почти остыл, на дне плавали кусочки листьев и корешков. И тут в голову пришла мысль. Возможно, не самая удачная, но времени оставалось мало и рискнуть стоило, ведь утром они уже наймут лодку.

– Эя-кя, – тихо позвал он, – у чая привкус какой-то странный. Ты не могла бы…

Она повернулась. В свете луны и костра ее лицо выглядело постаревшим. Эя подошла к дереву, под которым сидел поэт. Большая Ке проводила ее взглядом. В повозке никто не проснулся, но андат не сводил с Маати глаз. Эя взяла пиалу и попробовала снадобье.

– Есть разговор, – шепнул поэт. – Никто не должен знать.

– Чай как чай. Дай мне руки, – сказала Эя и тихо продолжила: – Что случилось?

– Андат. Он со мной говорил. Он хочет, чтобы я убил Вандзит-тя. Это все он.

Эя сжала его запястья и сосредоточенно прикрыла глаза, будто сравнивает пульс.

– О чем ты? – прошептала она.

– Ребенок ластился к Ашти Бег. Та решила, что он ее любит. Вандзит стала ревновать. Их ссору подстроил андат. А теперь, когда понял, что мы боимся, он старается использовать и меня. Как Размягченный Камень, который отвлекал Семая-тя. Как Бессемянный.

Эя начала ощупывать его ладони с непроницаемым видом, словно покупатель на рынке.

– Какая разница? Допустим, андат ко всем нам старается подобрать ключик. Но разве это что-то меняет?

Она опустила руки и невесело улыбнулась. В кустах зашуршал какой-то маленький и юркий зверек. Наверное, мышь.

– Что случилось? – окликнула их Большая Ке.

В повозке кто-то охнул и заворочался.

– Все хорошо. Просто нам тут кое-что надо выяснить, – отозвался Маати и добавил шепотом: – Ничего это не меняет. Вандзит скорее примет сторону Взора, чем нашу. Если он плетет заговор против нее – а это так и есть, – ему легко добиться