"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

однократно видел Ольгу Мохову, весьма эффектную шатенку, которая преподавала английский язык, в одной из московских элитных спецшкол. Впрочем он вспомнил, и то, что как то раз, прошлым летом встретил своего подчиненного на Арбате в сопровождении симпатичной рыжеволосой женщины, которая была представлена ему как свояченица. Насколько помнил Захаров слова Мохова, его жена и его свояченица являлись единородными сестрами, у них были разные матери, так как отец жены Мохова рано овдовел и женился повторно, несколько лет спустя, следовательно, мать его свояченицы приходилась мачехой его жене.

-Александр Никанорович, но сам факт, супружеской не верности еще ни о чем таком не говорит,- попробовал возразить Захаров.

-Заткнись Митя, и не смей меня перебивать, - лицо Смирнова стало бордово — красным от подступившего гнева. Он отодвинул ящик стола, достал из него стопку фотографий и бросил их на столешницу, - вот посмотри. Узнаешь кого?

Захаров внимательно рассмотрел фотографии, на которых был изображен Мохов в кампании с не знакомым ему мужчиной.

-Ну Мохова я узнаю, а это кто с ним? - спросил он Смирнова, закончив рассматривать фото.

-Это некто Евдокимов. Официально он сейчас рядовой инструктор Московского обкома, а неофициально один из сотрудников этой самой партийной разведки.

-А это точно? Ну, что он в этой самой партийной разведке служит? - осторожно спросил Захаров.

-Точнее не бывает. Этот Евдокимов к нам из Латвии пожаловал. Он из числа людей Пуго. Работал под его началом еще в Рижском горкоме. И Пуго с этой самой партийной разведкой, как я чую, очень плотно завязан. Ты кстати знаешь, что недавно Михаилу Сергеевичу рекомендовали назначить Пуго, к вам на Лубянку?

-А кто рекомендовал? И потом, куда Чебрикова девать? Он как ни как член Политбюро!

-Кто рекомендовал тебе знать вовсе не обязательно. А мысль не дурна сама по себе. Если Пуго завязан с этими гаденышами, то они протащив его на пост председателя, рано или поздно, весь Комитет возьмут под свой контроль. А Чебрикова, можно пока на повышение отправить. В секретари ЦК, чтобы потом, через годик — другой, его на пенсию выпнуть. Вот они и капают на мозги Горбачеву, что мол КГБ хреново работает, плохо исполняет свои функции по охране и так далее. Пока он к ним не очень то прислушивается, но капля камень точит. В один прекрасный, день может наконец и прислушаться. Что то за последнее время они очень активны стали. Только, что и знают, что косяками свои докладные записки наверх посылать. И похоже их поддержка в ЦК ощутимо выросла. Понял Митя, какая нежелательная ситуация складывается?

-Александр Никанорович, я вас совсем забыл поздравить с новой должностью. Слышал, что вас утвердили Зав отделом ЦК?- попробовал подольститься Захаров.

Но Смирнов никак не отреагировал на эти слова своего собеседника. Он продолжал пристально смотреть на него, нахмурив свои кустистые брови и потом будто нехотя произнес:

-Ну, что Митя как будут твои предложения?

-Ну я бы лично не стал бы впадать в панику,- начал бодрым тоном Захаров,- хорошо, допустим, что майор Мохов, является информатором этой самой партийной разведки в моем подразделении. Ладно даже не допустим, а будем считать это твердо установленным фактом. Но из этого совершенно не следует, что Солдатов и Заварзина, уже завербованы ею. Во всяком случае никаких твердых оснований считать именно так, лично у меня пока нет. Тщательное наблюдение установленное за ними не зафиксировало никаких их подозрительных контактов и связей на стороне. Кроме того Соловьев провел допрос Солдатова с применением спецсредства. Результат допроса, как вы знаете, отрицательный. А то, что Мохов раскрыт, так это даже хорошо. Можно будет через него сливать дезинформацию, его новым покровителям. Кто знает может быть даже удастся перевербовать его? Используя эту его любовную связь с собственной свояченицей.

-Вадим Прокофьевич, кстати очень сомневается в результатах этого допроса. Он считает, что Солдатов мог и выдержать воздействие этого препарата. И знаешь у меня есть основания верить ему,- возразил Захарову Смирнов, - но главное сейчас не это. Главное сейчас то, что у нас совершенно нет времени играть в этих «сыщиков и воров». Нет понимаешь? Никаких гарантий того, что твои Заварзина и Солдатов уже не завербованы, партийной разведкой нет. Понимаешь ты или нет это?

-Тогда, какие будут ваши предложения?

-Мое предложение такое. Надо взять этого твоего Мохова, и как следует допросить его. Вытащить из него все сведения. И вот после этого, надо уже думать, что делать с Заварзиной и Солдатовым. А поскольку Мохов активный участник похищения Панкратьева, если вообще не организатор его,знать он может очень много. Так, что первым делом надо полностью расколоть этого Мохова!

-Александр Никанорович! Товарищ Смирнов!- взволнованным голосом произнес Захаров,- при всем уважении, но похищение и жесткий допрос действующего сотрудника КГБ это слишком! И главное, как потом скрыть все его последствия?

В ответ Смирнов лишь махнул рукой.

-Не о том думаешь. Ты лучше подумай, что с тобой будет если ты в их руки попадешь? Они вон не стесняются нисколько. Понадобился им Панкратьев, так они мигом налет организовали, и увели его из под нашего носа. Там ведь еще и водила — прапорщик был. Ну и где он теперь? Что хватился его кто ни будь? Так, что, как они с нами, так и мы с ними поступать будем. На войне, как на войне. А это война самая настоящая. А Мохов твой в таком случае, враг самый настоящий. А с врагами, на войне, знаешь как поступают? А последствия скроем, не бойся. А может быть и не тронем твоего подчиненного. Если у него мозги есть, и он сразу обстановку правильно оценит, да на контакт с нами подойдет. Вот тогда мы его и перевербуем.

Захаров посмотрел на Смирнова и, вдруг понял, что случись что, он не колеблясь отдаст приказ «жестко допросить» и его полковника КГБ. Ничто в этом случае не будет служить ему препятствием. И поняв это, он больше не решился возражать Александру Никаноровичу.

Поздно вечером Захаров вернулся домой. Он сходу на рычал, на открывшую ему дверь жену, скинув плащ, прошел на кухню, вытащил из холодильника начатую бутылку водки, и сразу же, почти без закуски опрокинул в себя две полные стопки. Когда алкоголь немного убрал, не дававшее ему покоя внутреннее напряжение, он расслабился и стал обдумывать сложившуюся ситуацию.

Чем дольше он думал о ней, тем прочнее и прочнее приходил к выводу, что ему некуда деваться. Смирнов опутал его слишком плотно, а следовательно ему