"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Надо сказать, что я ожидал ее звонка с самого утра со все возрастающим волнением. Я неоднократно ловил себя на мысли, что очень хочу, чтобы она позвонила мне и мы отправились бы вместе на этот вечер авангардной поэзии, которая по большому счету была мне мало интересна, чтобы не сказать больше. Но одно дело отправится на подобное мероприятие одному и совсем другое в кампании с очаровательной женщиной, которая нравиться тебе все больше и больше. Поэтому в субботу фактически с самого утра, в ожидании звонка Эллины, я ощущал себя как на иголках.

Наконец раздался долгожданный звонок и я подошел к телефону, с трудом поборов желание подбежать к нему опрометью.

Услышав в трубке голос Эллины, я испытал с одной стороны огромное облегчение, что она все таки позвонила мне, а с другой стороны я прекрасно понимал и то, что наши отношения с ней совсем не так просты, и собственно говоря я был совершенно не уверен в искренности моей новой знакомой и вовсе не исключал и того, что она просто напросто пытается втереться ко мне в доверие и интересует ее, вовсе не я, а в первую очередь моя жена.

Поэтому разговаривая с ней, я по возможности (думаю, что это мне удалось) придерживался нейтрального тона. Эллина вроде бы расстроилась, узнав, что Юля не сумеет в воскресение вернутся из командировки, но тем не менее я клятвенно пообещал заменить ее, в силу сложившихся обстоятельств, тем более, что чувствовал себя уже совсем хорошо и в заключении разговора мы договорились встретится завтра в три часа дня, у метро «Маяковская».

На завтра в три часа ( или в пятнадцать часов, кому как удобнее) я приехал на станцию «Маяковская». Поднимаясь вверх по эскалатору, я вдруг увидел впереди стоящую на том же эскалаторе Эллину. При ее виде мое сердце как то радостно екнуло и осознав это, я испытал приступ дискомфорта. Приходилось признаться самому себе, что Эллина с каждым разом и с каждой новой встречей нравится мне все больше и больше и, что говоря по — хорошему мне надо бы полностью отказаться от всяких встреч и от всякого общения с ней, пока наши отношения не зашли слишком далеко. Ко всему прочему в глубине души, я продолжал не доверять ей. Она совершенно не походила на наивную и бескорыстную девочку, более того, я имел возможность убедиться в том, что Эллина достаточно ловко умеет и притворятся и лицемерить. Конечно я допускал и то, что мог, как мужчина, пожалуй понравится ей, но, это не исключало и возможность того, что Гольдберг пытается вести со мной хитрую игру. В общем мне оставалось только, как говориться, держать ухо в остро.

Я нагнал Эллину возле турникетов и дотронулся до ее плеча. Она обернулась и увидев меня, радостно улыбнулась.

-Ой! Ты меня едва не напугал, - сказала она,- здравствуй, Саша!

-Здравствуй Эллина, а я тебя еще на эскалаторе приметил. Вот еле догнал. Быстро ходите товарищ психиатр,- ответил ей я.

Мы вышли на улицу и последовали в направлении ДК фабрики «Дукат».

-Не слишком ли рано мы вышли? - спросил я мою спутницу,- до начала мероприятия, как я понимаю, еще почти целый час?

В ответ она лишь усмехнулась.

-Боюсь, что, на самом деле, мы уже порядочно опаздываем. Предчувствие мне говорит, что сегодня будет очень большой наплыв народа. Последнее мероприятие подобного рода, происходило в Москве лет так десять назад.

Я спросил с недоверием в голосе:

-Неужели в Москве имеется такое большое количество любителей поэтического авангарда?

-Я думаю, что сегодня придет народа, значительно больше чем имеется посадочных мест в этом самом ДК. Честно говоря думаю, что их будет намного больше чем может вместится во всем его здании.

Я в общем то воспринял эти слова достаточно скептически. До сего дня я считал, что весь этот авангард удел немногочисленных чудаков и подобных им любителей. Однако по мере до того как мы приближались к конечной цели нашего пути мне волей — не волей пришлось признать правоту слов сказанных мне Эллиной.

Улица по которой мы шли становилась все более и более многолюдной. Судя по всему народ шел в том же направлении, что и мы, к ДК фабрики Дукат. Наконец показалась конечная цель нашего пути и я едва не присвистнул от удивления. Площадь перед зданием ДК была буквально забита народом, причем с каждой минутой его становилось все больше и больше. Люди шли сюда похоже со всех сторон, я оглянулся назад и с удивлением увидел, что за нами от станции метро, по улице Гашека, следует самый настоящий человеческий поток, которого не было еще несколько минут назад.

-Ну вот, а ты говорил, что мы рано вышли,- сказала мне Эллина,- пожалуй запоздай мы хотя бы на пятнадцать минут, то вряд ли бы сумели протиснуться до входных дверей этого самого ДК.

В ответ я лишь удивленно покачал головой. Но что было делать, если мир поэтического, да и всякого другого авангарда был от меня достаточно далек?

Тем не менее мы не без труда сумели подобраться к входным дверям. Когда мы оказались в фойе то я увидел, что оно буквально набито людьми, а хвост очереди стоящих в кассу выходил на улицу и терялся за углом здания. Узрев эту картину я сказал с унынием в голосе:

-Признаю свою не правоту. Впрочем от этого не легче. Судя по этой очереди билетов нам не достанется. Я вообще не удивлюсь, что отдельные субъекты занимали ее с самого утра. Ну, что будем пытаться взять билет в кассе,хотя на мой взгляд это совершенно безнадежная затея, или пойдем иным путем?

-Мы пойдем иным путем,- ответила мне Эллина,- подожди меня. Я постараюсь решить сейчас вопрос с билетами,- и она пошла по направлению к лестнице ведущей на второй этаж.

Ну, что же ждать так ждать. Тем более, как я понял, вся эта авангардная среда знакома моей спутнице значительно лучше чем мне.

Для начала я решил подробно изучить, висящую на стене афишу. Подойдя к ней я прочел ее самым внимательным образом. Из нее я узнал, что клуб творческой молодежи «Поэзия» проводит поэтический марафон в состав которого входят: статические выступления на горизонтальных и вертикальных стендах, натуральная живопись, коррида бардов,сеанс одновременной игры на трех духовых инструментах, аукцион выдающихся вещей и как довершение всего этого «дискутека». Приглашались поэты и критики «с именем и без отчества», а так же все граждане «интересующиеся