"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Закончив изучать афишу я поглазел немного на развешанные, по стенам фойе живописные работы сделанные, как и ожидалось в абстрактно — авангардистском духе. Лицезрея их я старался сохранять максимально серьезное выражение лица, хотя глядя на некоторые мне честно говоря хотелось расхохотаться. Все таки я как то не очень понимаю этот самый авангард. Левитан и Репин мне значительно ближе. А пейзажи Рубенса и малые голландцы вообще вызывали у меня самое настоящее восхищение. Так что получается, что мои вкусы в области прекрасного были несколько отсталы, если не сказать архаичны.

За все это время ко мне подошло несколько, прямо скажем необычных ( по крайней мере с моей точки зрения) субъектов с вопросом насчет «лишнего билетика», на, что в ответ им я лишь разводил руками.

Между тем народа в фойе все прибывало и прибывало. Стоял оглушительный гомон и у меня возникло ощущение, что если люди будут и дальше прибывать в таком темпе и в таком количестве, то не дай Бог произойдет самая настоящая давка, которую пожалуй, что не сможет предотвратить и милиционеры, чьи фуражки то и дело мелькали в скопище людей заполнивших фойе ДК. Наверняка присутствовали на этом мероприятии и мои коллеги, пару раз я заметил явных иностранцев, подумав при этом о том, что как бы не старался западный человек, но он практически никогда не сможет сойти за коренного жителя СССР. В любом иностранце было, что то такое, что не позволяло ему на все сто процентов подделаться под советского человека.

А время шло, а Эллины все не было и не было. Я несколько раз смотрел на часы, стрелка которых неуклонно подползала к цифре 16. До начала данного мероприятия осталось всего навсего несколько минут, когда я наконец увидел, спускающуюся по лестнице Эллину. Я шагнул к ней навстречу.

-Саша, иди со мной. Я договорилась, что нас пропустят в зал через другой вход. А то тут скоро начнется настоящие столпотворение,- обратилась она ко мне.

Я двинулся было к ней, но тут между нами вклинился какой то мужик, в потертых джинсах, не менее потертой кожаной куртке и с всклокоченными волосами.

-Здравствуйте Эллиночка,- обратился он к ней,- событие то какое! Я так и ждал, что ты непременно придешь сюда. Кстати все наши тоже в сборе. Со времен бульдозерной выставки ничего подобного в этом городе не было! Что то тебя давно не было. Когда мы услышим твои новые стихи? Я честно говоря уже соскучился по ним!

-Здравствуй Боря,- ответила ему Эллина, - извини, но я очень сильно загружена на работе, поэтому увы, пока не могу порадовать вас своим творчеством. Саша,- обратилась она ко мне,- познакомься,- это Борис Никольский, известный художник — авангардист.. Кстати тут в фойе должны быть его работы.

-Нету их тут. Нету,- буквально рыдающим голосом произнес Никольский,- в самый последний момент отказали мне ироды — интриганы. Даже одну работу выставить побоялись! Говорят время еще не пришло. Все боятся этих душителей с Горкома и Лубянки! А вы коллега Эллины?- обратился он ко мне,- вместе с ней на психиатрической стезе трудитесь?

-Нет, - ответил ему я,- я тружусь совсем на другой стезе. Я сотрудник Комитета Государственной Безопасности.

С немалым удовольствием я увидел как изменился в лице этот непризнанный гений, который почему то сразу как то не понравился мне. Особенно меня позабавила его несколько отвисшая челюсть. Я довольно не почтительно подвинул его и подойдя к Эллине вплотную сказал ей:

-Ну, что веди меня. Как понимаю ты эти места знаешь значительно лучше меня.

Эллина ничего не сказав мне в ответ, повернулась и пошла вверх по лестнице. Ну а мне не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

Глава 15

Москва. Октябрь 1986 года.

Мы поднялись на второй этаж и пошли по коридору. Эллина обернулась ко мне и сказала с укоризной в голосе:

-Ты зря напугал так Бориса. Он хотя и чудак, но вполне безвредный. Этакий «непризнанный гений». Естественно, что он немного обозлен на окружающий мир. Но поверь мне, он не представляет никакой опасности.

Я лишь усмехнулся в ответ.

-Знаешь у меня и в мыслях не было пугать его. Он спросил меня о месте моей работы и я ответил ему. А то, что он испугался, так это его проблемы. Или, по твоему, я должен был представиться ему твоим коллегой? И поверь мне я уж точно не разглядел в нем потенциального диверсанта или не дай Бог террориста.

-К сожалению в среде деятелей неформального искусства таких как Борис большинство. Но ты не думай, что там только такие, как он. Кроме них, там есть не мало очень талантливых людей.

-Ну я ничего такого и не думаю. Слушай,- сменил я тему разговора,- а я и не знал, что ты оказывается в довершении ко всем свои талантам еще и поэтесса! Я правильно понял этого самого Никольского? Ты пишешь стихи?

В ответ Эллина пренебрежительно махнула рукой.

-Ну, что ты! Какая поэтесса! Скажешь тоже! Борис вечно все преувеличивает. Так написала в свое время парочку стихотворений, прочла их в узком кругу. По моему только ему они и понравились. И то, скорее всего он только сделал вид. А знаешь кого я сейчас видела у директора? Андрея Вознесенского. Он тоже пришел на вечер. Еще ждут Евтушенко. Он наверное уже подъехал.

-Ты наверное и с ними знакома? - поинтересовался я.

-Нет с ними я лично не знакома. Все мы пришли. Проходи вот в эту дверь.

Мы прошли в дверь и спустя пару минут оказались в концертном зале. Мы успели занять места поближе к сцене, когда двери зала открылись и в них начала вваливаться шумная орава зрителей. Буквально через пять минут зал оказался набит буквально битком, но судя по гулу голосов, который раздавался из фойе, в зал попала лишь малая часть желающих приобщится к высотам советского авангардного искусства. Подавляющее большинство из них, увы осталось за пределами этого зала.

Пока вошедшая в зал публика с шумом рассиживалась по своим местам, я с любопытством рассматривал нависшую над сценой причудливую металлическую конструкцию. Тем временем на самой сцене расположилась неизвестная мне рок- группа, начавшая играть весьма причудливые мелодии.

Наконец к микрофону вышел ведущий и началось «движение живого слова», как было