"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Выступавшие поэты сменяли друг друга у микрофона. Честно говоря их имена не говорили мне абсолютно ничего, а читаемые ими стихи, казались мне порой сущей абракадаброй. Временами я бросал исподтишка взгляды, на сидящую рядом Эллину и замечая порой вполне себе восторженное выражение на ее лице так и не мог понять, нравится ли ей действительно весь этот авангард или она просто на просто ловко изображает весь этот восторг. А если и изображает, то зачем она делает это? В общем не женщина, а сплошная загадка. Хотя проведя на этом весьма специфическом культурном мероприятии, некоторое время, я почувствовал, что в зале установилась весьма своеобразная атмосфера, которая мало по малу начинала как то затягивать меня.

Наконец первое отделение закончилось,наступил антракт и мы решили прогуляться в фойе.

-Ну, как Саша, непривычно?- спросила меня Эллина,- признайся, что тебе все это не привычно. Все эти выступления, да и сама атмосфера. Атмосфера авангарда.

В ответ я лишь пожал плечами.

-Пожалуй ты права. Для меня все это не привычно. Пока во всяком случае. Я все таки привычен так сказать, к классическим формам. И стихи довольно странные и музыка и даже эта металлическая конструкция над сценой. Но атмосфера довольно интересная и своеобразная.

-Большая часть прочитанных стихов- это хлам и жуткая графомания,- ответила, как отрезала Эллина,- хотя попадаются и вполне себе талантливые. У Нины Искренко и Игоря Иртеньева они вполне себе ничего. Особенно у Нины. Я немного знакома с ней. Она совершенно чудесный человек. Большой талант и настоящий энтузиаст. А насчет атмосферы ты совершенно прав. Она просто чудесная!

Тут сзади раздалось покашливание, я обернулся и увидел подошедшего к нам мужчину, по виду явного иностранца.

-Здравствуйте,- обратился он к нам. Прошу прощения, что помешал вашему такому увлекательному разговору. Но я случайно стал его свидетелем и он чрезвычайно заинтересовал меня. Позвольте представится. Меня зовут Хилар Мюллер. Я московский корреспондент « Neue Zurcher Zeitung”, - и он протянул мне свою руку.

-Александр Солдатов, сотрудник Комитета Государственной Безопасности,- ответил я, пожимая ему руку.

-Эллина Гольдберг, врач — психиатр,- представилась моя спутница.

-О-о-о,- протянул наш новый знакомый,- тогда еще раз прошу извинить меня. Как видно, вы находитесь на этом мероприятии по своему служебному долгу!

-Ну, что вы господин Мюллер,- постарался успокоить его я,- мы находимся здесь просто так. Служебный долг тут ни причем. Моя знакомая,- и я кивнул головой на Эллину, - большая любительница авангардного искусства. Вот она и пригласила меня на данное мероприятие. С целью расширить мой культурный кругозор. Правда Эллина?

-Совершенно верно. Видите ли господин Мюллер и среди сотрудников КГБ и среди врачей — психиатров встречаются люди которым совсем не чужды новые направления в советском искусстве, включая и самые авангардные из них.

- Удивительно, совершенно удивительно,-Мюллер, как мне показалось, с трудом удержался, чтобы не взмахнуть руками, - видимо действительно в вашей стране начали происходить большие перемены! Но позвольте меня спросить вас, а как тогда быть с канонами социалистического реализма? Насколько мне известно беспрекословное следование им, это обязанность каждого гражданина СССР. А, то, что мы наблюдаем сегодня здесь, на мой взгляд, очень далеко отстоит от них!

Эллина лишь усмехнулась в ответ.

-Господин Мюллер, вас не совсем правильно информировали. В нашей стране, существует свобода творчества. Главный критерий это мера талантливости того или иного произведения и автора его создавшего. Конечно у нас запрещены некоторые вещи, открытая пропаганда насилия, войны, призывы к свержению государственного строя, но насколько мне известно они запрещены и в странах Запада. А, что касается социалистического реализма, то да будет вам известно, что в молодом советском искусстве разного рода авангардные направления, в свое время играли очень большую роль. Вам известны наверное имена Шагала, Татлина, да и классик нашей советской поэзии Маяковский в молодости так же был своего рода авангардистом. Так, что в известной мере каноны социалистического реализма выросли в том числе, из советского, революционного авангарда двадцатых годов.

-Что же беседа с вами была очень интересна, но к сожалению вынужден прервать ее. Как я вижу, перерыв уже заканчивается и нам пора идти на второе отделение этого концерта. Очень был рад познакомится с вами! Надеюсь нам еще предоставится возможность побеседовать более подробно, - Мюллер на прощание пожал мне руку и мы проследовали в зал.

Однако второе отделение вечера поэтического авангарда прервалось досрочно. Участники игравшей на сцене рок — группы, не удовлетворились простым извлечением разнообразных звуков из своих электронных инструментов и видимо для усиления эффекта доставляемого публике своей музыкой, стали разбрызгивать в зал воду. Кончилось это, как и следовало ожидать, печально. Сначала один, а затем и второй софит издав громкий хлопок и выбросив в стороны снопы искр, приказали долго жить. В воздухе самым натуральным образом запахло горелым, а среди набившейся в зал публики раздались визги, а кое кто из зрителей , решив видимо, что береженого Бог бережет устремился к выходу из зала. Двери в фойе были открыты, выступление рок группы прервано.

Я увидел, как на сцену залез майор милиции, подозвавший к себе ведущего. Ведущий как то особенно угодливо склонил голову перед майором, который долго, что то втолковывал ему. Наконец ведущий быстро и часто закивал головой и подошел к микрофону.

-Уважаемые гости, - обратился он к публике,- в связи с чрезвычайными обстоятельствами мы вынуждены досрочно прервать наш поэтический вечер. Приношу всем свои глубокие сожаления. Но, увы ничего поделать нельзя. Правила безопасности! - и он указал рукой на сгоревший софит.

В ответ раздались возгласы не довольства переходящие временами в свист. Но делать было нечего и не довольные зрители под надзором бдительных милиционеров потянулись к выходу. Последовали за ними и мы.

Фойе и подступы к ДК были все так же забиты народом. Над скопившейся толпой стоял не довольный гул. Судя по обилию мелькавших тут и там милицейских фуражек, сил для поддержания порядка на поэтическом вечере было выделено не мало. Но впрочем если учесть количество народа пришедшего к стенам этого ДК, то эти меры были совсем не лишними. Без должного контроля все здесь могло закончится этакой мини — ходынкой. Я обернулся на раздавшийся сзади истошный вопль и увидел Бориса, которому заламывал руку дюжий милиционер.

- Сатрапы, душители свободного искусства,- вопил художник. Судя по всему он накричал себе уже на 15 суток. Мне почему то показалось, что эти сутки будут у него далеко не