Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

– Смотря что ему пообещает Медведь…

Леолия озадаченно посмотрела на отца:

– Но он же… он же твой шурин!

– Диармэ́д на тридцать лет старше твоей мамы, Лия. Их мало что связывало. Но даже если ты права, и хранитель Южного щита не присоединит своё войско к медведцам… Нэ́йос занят войной с Тинати́ном, Шёлк не станет воевать на два фронта.

– Но Золотой и Серебряный…

– За меня. Но их всего два, Лия. И междоусобная война со всеми её ужасами. Ты же читала про мятеж герцога Ю́дарда?

– Король Фрэнго́н наголо́ разбил его и…

Король отнял ладонь. Взгляд голубых глаз был сух и холоден.

– И ничего не смог сделать. Ю́дард сохранил свою власть в Медвежьем щите и передал её своему сыну. Да, опала последовала: про́клятый герцог до конца жизни не появлялся в столице. Вот и всё наказание, Ли́я. В той битве погибла королева Руэри́, любимая женщина святого Фрэнго́на. Погиб младший брат короля, и его супруга – принцесса Мариони́лла. Погиб Золотой щит вместе с тремя сыновьями, и древняя династия Золотых королей пресеклась. И всё равно король Фрэнго́н, одержав победу над мятежниками и вернув себе столицу, не смог наказать герцога, и Медвежьим щитом по-прежнему правят Шумэ́йсы.

– Но почему?! – крикнула Лео́лия.

Её душила ярость. Принцесса понимала, что отец хочет сказать всей этой предысторией, куда он клонит. Ну уж нет! Ни за что!

– Потому что короли редко делают то, что хотят. А если и делают, то заканчивают как твой дед, которого собственные подданные задушили в спальне.

Эста́рм жёстко глянул на дочь.

– Запомни, Лео́лия: не королевство для королей, а короли для королевства. Ты должна думать о том, чего хотят твои подданные, учитывать интересы тех, на кого опираешься…

– Я не королева и ей не буду, – прошипела принцесса, её трясло как в лихорадке. – И женой потомка про́клятого Ю́дарда тоже не стану!

Девушка резко развернулась и ошпаренной кошкой выскочила в дверь.

– Лео́лия! – грозно крикнул отец. – Вернись сейчас же!

Но ему ответил лишь стук двери. Король тяжело вздохнул, склонил голову и запустил пальцы в поредевшие седые волосы.

– Бешенная девчонка, – пробормотал с досадой. – И чему её только учили в обители?

***

Лео́лия ждала принца Ка́лфуса в саду у каменных мальчика и девочки, из-под ног которых били упругие водяные струи.

«Он и тогда отправил меня в обитель потому, что считался с мнением подданных, – думала она, обрывая цветки с кисти сирени. – Он не был злым человеком. Он не верил в то, что тёмные волосы – знак проклятья и порока, но толпа искала крови, и отец отрёкся от меня. И забыл про свою дочь до тех пор, пока интересы королевства вновь не заставили вспомнить».

Девушка чувствовала, как волны ярости и тоски поднимаются от сердца, ослепляя разум гневом. Ей казалось, что горло стискивает удавка, как тогда, ночью. Хотелось завыть. Лео́лия здесь чужая, брат её ненавидит, а отец – продает. Даже хуже: не продает, а откупается ею от неприятностей.

Зашуршала мраморная крошка под танцующим шагом кровавого принца, и через несколько минут он, изящный, красивый уже склонился в поклоне перед принцессой, целуя ей руку.

– Ваше Высочество… – Какой же бархатный у него голос! Полноводный, как Шу́гга, и такой же глубокий! – Вы прислали мне записку с просьбой о тайной встрече. Я не поверил своим глазам, но вот я вижу вас…

Зелёные глаза смотрят внимательно, лаская душу восхищением и теплом.

– Это правда, – девушка постаралась взять себя в руки и отвела глаза. – Я хотела увидеть вас.

Дыхание перехватило. То, что она собиралась предложить мужчине, было настолько дерзко и настолько роняло её честь, её репутацию… Лео́лия готова была бросить себя под ноги практически незнакомому человеку, лишь бы не стать женой того, кого яростно ненавидела всей душой. Принцесса готова бежать с посторонним мужчиной! Да обсуждать её поступок будут не одно столетие все кумушки королевства! От волнения ком стал в горле.

Ка́лфус подождал, но, видя что девушка молчит, прошептал тихо и страстно:

– Вы восхитительны! Я стану счастливейшим из смертных, когда назову вас своей женой…

«И мы уедем отсюда далеко-далеко на запад, за Медвежьи горы», – подумала Лео́лия. Она вдруг почувствовала какое-то волнение, жаром растекающееся внутри.

– Ваша шёлковая кожа пахнет сиренью, – мужчина вновь взял её руку и коснулся запястья губами.

А затем перевернул и поцеловал тыльную сторону. По коже побежали мурашки. «Там не будет ни отца, ни Амери́са, ни вероломных щитов с их продажной, своенравной верностью…»

Принц стал целовать нежную кожу, медленно поднимаясь к локтю. Это было щекотно и приятно, мягкие губы обжигали жаром.

«Я волнуюсь, – испуганно поняла Лео́лия. – Что он… делает? И почему я… Я что – люблю его?» Сердце стучало как-то особенно быстро, дыхание стало рваным.

– Когда я увидел вас впервые, – шептал принц, – я понял, что влюблён. Я ехал заключать мир, но встретив вас, я обрёл судьбу…

Он вдруг поднял голову, потянулся к лицу девушки, и она ощутила странную робость, переходящую почти в панику. Волны жара заливали её, внутри что-то трепетало. Лео́лия отчаянно пыталась понять, что с ней происходит, чувствовала как краснеют щёки. Нужно было отстраниться, но она словно оцепенела в дурмане. Ей вдруг безумно захотелось, чтобы принц её сейчас поцеловал.

– Ваши глаза как мёд, – шептал Ка́лфус будто в жарком бреду, – ваши губы как розы…

– Но мои волосы темны, – возразила Лео́лия с горечью.

О! Она знала, что если бы не цвет волос, то красотой не уступала бы другим.

Калфус притянул девушку за талию, коснулся носом темени, чувственно вдыхая аромат, и зашептал, щекоча ушко жарким дыханием:

– Они у вас гладкие, волнистые, как море и мягкие… А то, что тёмные… ничего страшного. Мы их перекрасим, любовь моя. Это совсем несложно сделать.

Лео́лия вздрогнула и резко отстранилась. Весь трепет, всю жаркую истому как рукой сняло. Принцесса разом пришла в себя, словно её окатили коло́дезной водой.

– Отпустите меня! – приказала холодно. – Ваше Высочество, вы подвергаете угрозе мою честь.

Она отступила для надежности на пару шагов. Мужчина попытался вновь приблизиться, но Лео вскинула руку, останавливая.

– Не смейте! – предупредила властно и уверено.

И он замер. Леолия только сейчас