Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

украшенными плотными портьерами. Полки, заполненные книгами, поднимались до самого верха, создавая ощущение бесконечности и величия. В центре комнаты стоял массивный стол, на котором лежали древние манускрипты, покрытые пылью веков. Воздух был пропитан запахом старых книг и чернил, создавая особую атмосферу, которая погружала в мир знаний и тайн.

Феофилакт уже ждал его, сидя в глубоком кресле с книгой на коленях. Единственная свеча освещала его лицо, делая глубокие морщины ещё более выразительными.

— Вы вовремя, капитан, — тихо произнёс старик, поднимая голову. — Хотя я уже начал беспокоиться. У вас был посетитель?

Крид насторожился.

— Как вы узнали?

— У меня есть глаза и уши во многих уголках дворца, — пожал плечами Феофилакт. — Леди Изабелла редко навещает кого-то в столь поздний час. Это должно было быть что-то важное.

— Она предупредила меня о заговоре против принца, — сказал Крид, подходя ближе. — По её словам, граф де Монфор и лейтенант де Вержи готовят покушение во время предстоящей охоты.

Феофилакт нахмурился, откладывая книгу.

— Интересно. Очень интересно. И весьма своевременно, учитывая, что я как раз собирался рассказать вам о готовящейся передаче золота от венецианцев графу. Она должна состояться завтра ночью.

— Вы считаете, это не совпадение? — Крид пристально посмотрел на старика.— В моём возрасте перестаёшь верить в совпадения, — хмыкнул Феофилакт. — Особенно при дворе, где каждое слово и действие имеют скрытый смысл.

Он поднялся из кресла и подошёл к одной из полок, где среди книг был спрятан небольшой сейф. Открыв его ключом, висевшим на шее, летописец достал свёрнутый пергамент.

— Вот карта порта Фамагуста с отмеченным местом встречи. Венецианский корабль не будет заходить в гавань. Лодка доставит Дандоло на берег, где его встретит доверенное лицо графа. Передача состоится в рыбацкой хижине, отмеченной красным крестом.

Крид развернул карту и внимательно её изучил. Место было выбрано умно — достаточно уединённое, чтобы не привлекать внимания, но с несколькими путями отхода в случае опасности.

— Кто будет представлять графа? — спросил он.

— Вот здесь начинается самое интересное, — Феофилакт понизил голос. — По моим сведениям, лейтенант де Вержи.

Крид поднял голову. Упоминание де Вержи как в рассказе Изабеллы, так и в информации Феофилакта было слишком большим совпадением.

— Возможно, мы имеем дело с двумя частями одного плана, — задумчиво произнёс он. — Получить золото от венецианцев, устранить принца и захватить власть при дворе в одном стремительном движении.

— Весьма вероятно, — кивнул летописец. — Но это ставит нас перед дилеммой. Если мы сосредоточимся на перехвате золота, принц может оказаться в опасности. Если же все силы бросим на его защиту, упустим возможность получить доказательства измены де Монфора.

— Нам нужно действовать по обоим направлениям, — решил Крид. — Я лично займусь охраной принца во время охоты. А для операции в порту подберу надёжных людей из гвардии.

— У вас есть такие? — с сомнением спросил Феофилакт. — Не забывайте, де Шатонёф долго был капитаном. Многие гвардейцы верны его памяти и, возможно, связаны с его заговором.

— Не все, — уверенно ответил Крид. — За эти дни я тщательно изучил своих подчинённых. Есть несколько офицеров, которым я могу доверять. В частности, сержант Этьен де Брюс. Он мало говорит, но предан короне, а не отдельным лицам.

— Де Брюс… — задумчиво протянул Феофилакт. — Да, я знаю его. Простой человек из северных провинций. Начал службу ещё при старом короле. Хороший выбор.

Они склонились над картой, обсуждая детали предстоящей операции. Было решено, что сержант де Брюс с небольшим отрядом проверенных людей устроит засаду в рыбацкой хижине, чтобы захватить венецианское золото и посланников с поличным. А Крид тем временем будет неотлучно находиться рядом с принцем, готовый отразить любое покушение.

Когда все детали были согласованы, Феофилакт свернул карту и вернул её в сейф.

— Есть ещё кое-что, капитан, — сказал он, повернувшись к Криду. — Леди Изабелла. Не доверяйте ей полностью.

— Почему? — спросил Крид, хотя уже догадывался об ответе.

— Потому что она ведёт собственную игру, — летописец покачал головой. — Я наблюдаю за ней многие годы. Она умна, расчётлива и невероятно амбициозна. Её преданность принцу Пьеру… скажем так, ситуативна.

— Вы думаете, её предупреждение — ловушка?

— Не обязательно, — Феофилакт задумчиво погладил бороду. — Она могла сказать правду. Но только часть правды, ту, что выгодна ей. Помните, при дворе у каждого свои интересы, и они редко полностью совпадают с интересами других.

Крид кивнул, принимая совет. Он и сам чувствовал, что с визитом Изабеллы что-то не так, хотя не мог точно определить, что именно.

— Я буду осторожен, — заверил он летописца. — С ней и со всеми остальными.

— Именно поэтому вы всё ещё живы, — с лёгкой улыбкой заметил Феофилакт. — Несмотря на все века опасностей.

Крид хотел что-то возразить, но передумал. Если старик прав, и он действительно прожил несколько жизней, то осторожность наверняка стала его второй натурой. Хотя память об этом и не сохранилась полностью.

— Встретимся послезавтра, — сказал он, направляясь к выходу. — После того, как обе операции будут завершены.

* * *

Глава 8

Спустя какое-то время в покоях его высочества

Комната, освещенная тремя масляными лампами, едва рассеивала полумрак. Воздух был густым от запаха лекарственных трав и чего-то ещё, горького и тошнотворного. Принц Пьер, бледный, как выбеленный солнцем известняк, лежал на низкой кровати, застеленной грубой холщовой тканью. Его дыхание было прерывистым, с хрипами, выдающими тяжёлое отравление. Рядом склонился лекарь, мастер Альфонсо, человек с седыми бровями и руками, покрытыми пятнами от многолетней работы с травами. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, было искажено беспокойством. Крид, облачённый в тёмно-зелёную, вышитую золотом одежду, стоял у изголовья, его фигура, подчёркнутая тусклым светом ламп, казалась ещё более внушительной. Это был не просто воин, а человек, чья власть на Кипре в середине XIV века была абсолютной.

Крид молчал, его лицо было непроницаемо, но в сжатых кулаках чувствовалась ярость, сдерживаемая лишь стальным самообладанием. Он наблюдал за принцем, потом за лекарем, и в этом взгляде читалась не терпимость, а ледяное безразличие, которое было куда страшнее ярости.

— Его постигла участь, достойная проклятья Аида, — прошептал Мастер Альфонсо, голос его был едва слышен, но в нём звучала горечь бессилия. — Яд… быстрый,