Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Лысой головой, того самого, расшевелившего людской муравейник великана, виднелся давешний холм, торчащей над лесным массивом и дымным туманом, с короной из шатров, на котором изначально обосновался Калин царь, и его свита.

Сейчас обстановка там немного поменялась, и обновилась. По середине холма добавился широкий вертикальный шрам, напоминающий ирокез, только гребнем внутрь, а не наружу, который остался после отъезда нашей группы. На вершине, по краям, как и прежде, расположилось с десяток шатров и тентов, а по середине теперь возвышалось не одно, а два строения. Слева, тот самый цирк Шапито, что ранее принадлежал хану, а справа шатер в половину меньшего размера, издали, своими очертаниями напоминающий изделие восточного мастера, чьим творением пользовался огненный маг, которого я прибил под Черниговым.

Но главным отличаем сейчас являлось наличие огромного дракона с несколькими головами, который разместился в ложбине «ирокеза», образовавшуюся после Свиста Соловья.

Облокотившись своей тушей, размером с хороший грузовик, на крылья, соответствующего размера с дюжиной когтей-крючьев по краю, он сидел, устроившись на верхушке холма, словно в кресле. Мощные нижние конечности, с когтями-саблями, взрыхлили поверхность на несколько метров вокруг, и иногда шевелились, добавляя очередную борозду. Хвоста не было видно, видимо он так же, как и крылья, служил чудищу опорой.

Несколько голов, более всего напоминающие змеиные, но не только своим внешним видом и зубастыми пастями с раздвоенными языками, а еще и тем, что располагались на длинных мощных шеях, сплетались и расплетались между собою, словно в каком-то завораживающем бесконечном танце. То одна, то другая из них отделялась от товарок, опускалась вниз, и оказавшись на уровне земли, что-то подхватывала с ее поверхности. Создавалось впечатление, будто тело дракона, это скала, из вершины которой, из расщелин, выползают змеи, и стелясь вдоль туловища, ползают по нему туда-обратно. Иногда, в очередном нырке вниз, одну из голов окутывало пламя, быстрым всполохом уносясь вдоль ложбины.

Когда хан увидел эту картину, после того как мы покинули стены города и выехали на равнину, откуда и открылся столь необычный вид, то от досады заскрипел зубами. И было от чего. Появись Кощей end Ко вчера утром, для него все обернулось бы по-другому. А сейчас он, помимо того, что дал слово завтра прибыть на переговоры, так еще и был вынужден терпеть княжеских послов в своем кортеже.

Дал слово, это, конечно, сильно сказано. С ним прибыло в Киев шесть генералов, а обратно ехало пять. А все из-за его упрямства и недоверия к нашим честным намерениям.

Хана отпускали с условием, что он уже на следующий день прибудет в полдень на переговоры на нейтральной полосе. Высокомерно оглядев собравшихся, хан величественно наклонил голову и дал свое согласие.

Ему тут же было сказано, что с ним поедут наши послы, целых два, в моем лице, и лице Поповича.

Хан презрительно посмотрел на нас, меня одарил «любезным» взглядом с хищной усмешкой, и великодушно принял предложение.

— Пусть едут.

Тогда ему рассказали про колечки, которые нужно будет одеть на пальцы его компании, и в случае покушения на наших послов, хану и его генералам, так же не сдабривать. Почему-то Калин резко изменил свое мнение по поводу нашего сопровождения.

— Зачем мне твои послы? Мы и без них прекрасно обойдемся.

— Не обойдетесь, — жестко сказал князь. — А затем вам они, что вдруг ты обманул нас, и нет никакого Кощея и сына твоего в орде. И что же получается? Мы тебя отпускаем, просто поверив на слово. Нет уж. Либо одевайте кольца, либо никакой поездки не состоится.

Хан раздумывал недолго. Видимо прикидывал как руки нам отрубать будет, что бы не могли мы своими кольцами воспользоваться. И согласился.

После чего перед ханом и генералами было поставлено на стол семь кубков с отравой, и доведено еще одно условие.

Хана охватил гнев.

— Мало ты своих соглядатаев со мною посылаешь, так еще и слову моему, царскому, не веришь? Сказал же, что буду завтра в полдень, как и договорились!

— А мне не надобно твоего слова, — ответил Владимир, — мне надобно, что бы ты напиток выпил. Тогда и возникнет у нас согласие с тобой.

Чаша, с презрением, была сброшена на пол.

— У нас мало этого дивного напитка, — с горечью вздохнул князь, — еле-еле на семь кубков набралось. Ты свою долю, хан, вылил, где нам еще взять? Придется у одного из твоих генералов одолжить. Ну а сам генерал нам более не надобен.

После этих слов делегацию печенегов вывели во двор из гостевого зала, где мы, как и вчера, собрались все той же компанией, к приготовленному за ночь эшафоту, и Владимир приказал казнить одного из генералов хана. После чего, кубок генерала, что все это время стоял рядом на деревянном помосте, где проходила казнь, поднесли хану, со словами:

— Не бережешь ты, хан, людей своих. Хотя бы себя побереги.

Поняв незамысловатую логику перемещения кубков с отравой в этом клубе, и с тем, кто станет финалистом в конце, хан, гневно зыркая глазами, в которых читались все кары мира, был вынужден выпить его содержимое.

Понятно, что после этого, веселым его настроение, во время поездки в орду, назвать было бы затруднительно.

Приближаясь к холму, где находилась ставка Хана, а теперь, по всей видимости и Кощея, мы выехали на последний, прямой участок дороги, расчищенной от завалов, устроенных Соловьем, и переходящей в широкий овраг, или ложбину, на вершине которой утвердился дракон.

Теперь стало видно, чем он развлекается. Через каждые несколько минут ему вели барашка. Как только тот оказывался в зоне доступности, одна из голов дракона плавно наклонялась вниз, и подхватив животину, в несколько движений челюстями, заглатывала ее, одновременно возвращаясь змеиным телом обратно к другим головам.

По размеру барашка можно было оценить и размер пасти, и толщину шеи, так как змей практически не пережевывал пищу, а заглатывал ее, лишь сделав несколько движений челюстью, видимо, что бы переломить кости, и уложить тушку барана поудобнее для дальнейшего продвижения к желудку.

Холм все так же окружало несколько колец оцепления, и те степняки, что были ближе к дракону, судя по их виду, занимались срочным изобретением памперсов. Оно и понятно. Не всегда барашка удавалось подтолкнуть к дракону, так,