Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Халявы не получилось. Придется идти по более сложному пути.

Структура шатра и наложенные заклинания на нем. Оценка. Отобразить графически.

Можно ли применить умение Настройщик. Оценка.

Для заколдованных предметов умение Настройщик не требует запроса на применение. Работает всегда.

Умение Сканер. Расход 1 ед. маны.

Хм. Это открывает прямо-таки целый пласт новых возможностей. Работая с камнем Кощея, я как-то даже не думал в эту сторону.

По всей видимости логика такая.

Зачарованный предмет, не человек. В нем нет силы воли, душевной концентрации, сопротивления и нежелания служить кому-то. Наоборот, он как раз для этого и создан. Даже если маг делает изделие исключительно для себя, привязывая к себе разными способами, что бы никто другой не смог активировать встроенные заклинания, самим изделием, будь то посох, меч или брошь, все равно можно пользоваться. Другое дело какие последствия от этого получишь. Взять ту же бижутерию Прекрасный, или мой меч-кладенец.

А мое умение Настройщик, это типа как автослесарь для автомобиля, независимо от того, кому он принадлежит. Слесарь ведь не будет спрашивать у машины, хочется ей, что бы у нее сняли дверь?

Ну что же, приступим.

В центре мониторинга возник еще один экран под названием Шатер Кощея, на экране которого отображалась знакомая структура логических связей, схожая с тем, что я уже видел на камнях Кощея. Только здесь она составляла из разных блоков, каждый из которых отвечал за свою функцию, и был встроен в общую схему. Шатер, сшитый из магических лоскутков.

Я не знаю что делают мастера, колдуны и маги, когда зачаровывают предметы. Читают мантры, шепчут заклинания, наносят руны, жгут курения или бьют в бубны, но в конечном итоге, в моем представлении, заклятия выливаются в блок-схемы для программирования, состоящие из задач, условий их выполнения, и логических цепочек, отработки этих условий.

Я всмотрелся в блок-схему шатра. Мда, сам черт ногу сломит, что тут у него наворочено. Там была такая мешанина и путаница в логических плетениях, что неделю разбираться пришлось бы, что бы понять, хотя бы как работает фонтан. Видимо этот Сулейман был наследник многих технологий, которые были применены в данной модификации шатра. Или привлекал к делу профильных специалистов. Во всяком случае у Кощея в камнях было все намного изящней. Я бы сказал гениально-проще. Или это у его учителя Рамсеса? Не суть. Разница примерно как между колесом и волокушей. В одном случае само катится, в другом надо тащить.

Выделив блок, отвечающий за контур безопасности, я подсветил его красным цветом. Куча линий и запросов расползлась по всей схеме шатра. Я поискал в нем глазами понятия, которые могут быть связаны с прослушкой. Ага, вот. Везде одна и та же надпись: «отсечение звука». Исключение составлял лишь вход в шатер. Там был прописан алгоритм отсечения звука в зависимости от нахождения внутри или снаружи шатра, и даже будь полог распахнут, внешний зритель ничего не услышал бы.

Но нам выход не был интересен. Слишком далеко. Мы стояли с боку от шатра. Я нашел в схеме наш край, который тоже имел на себе красную надпись «отсечение звука», убедился, что к этой команде, заключенной в прямоугольник, не ведут более никаких ответвлений с хитрыми условиями, и изменил в нем надпись на «отсечение звука для всех, кроме Поповича, и Муромца».

— …го сына! — донесся гневный крик хана из шатра.

Попович и я чуть не присели от неожиданности. Леха уставился на меня, а я одними глазами быстро огляделся вокруг. Но нет, никто, кроме нас с Поповичем, ничего не слышали. Фух. Я еще раз подмигнул Поповичу. Он-то ожидал от меня какого-то пересказа, а тут сам услышал голос хана. Но так как разговор в шатре шел все же на каком-то печенежском наречии, мне, как я Лехе и обещал, пришлось заняться переводом.

— Ты сам просил его сделать сильнее, — я узнал голос Кощея, хоть и видел его только раз у Яги. Но ту встречу забыть было сложно. — Вот я и усилил его насколько это было возможно. Повторюсь — по твоей-же просьбе, и с его согласия.

— Ты превратил его в монстра! А я хотел что бы он был не только силен, но и разумен! И что бы подчинялся мне беспрекословно!

— Все мы в чем-то монстры, — философски заметил Кощей. — Но я не понимаю, друг, Калин, чем ты недоволен? Ведь все условия нашей сделки выполнены. Одол силен как никогда. Насчет его разумности… Тут ты лукавишь. Ты просил избавить его от безумия, что овладевает им, особенно когда он впадает в ярость. Могу заверить тебя, что безумия больше нет в твоем чаде, ха-ха, есть только ярость! Он, правда, мыслит теперь немного другими категориями, но ты же не собирался делать из него наследника, который заменит тебя на троне, не так ли? Ха-ха-ха! В этом направлении тебе следует поработать со своим гаремом.

Тон Кощея постепенно наполнялся весельем, но, вдруг, стал серьезным.

— И последнее. Кто сказал, что он не подчиняется тебе?

— Но мне докладывают, что он не подчиняется никому!

— Еще раз спрашиваю, кто сказал, что он не подчиняется ТЕБЕ?

В голосе Кощея мелькнуло раздражение. Хан молчал.

— На, держи. Твой образ, как и мой, впаян в его душу, как хозяев. Но ты еще и предок его. Он это помнит. А этот амулет, делает тебя для Одола, непоколебимой истиной во плоти. Даже против собственной воли, он будет подчиняться тебе, и выполнять любые приказы, вплоть до лишения себя жизни.

Наступила пауза. Спустя несколько секунд ее прервал голос Кощея:

— Эх, Калин, Калин. Сколько степной пыли легло на наши лица? Сколько горечи полыни мы вдохнули вместе? А ты с укором смотришь на меня? За то, что я помог объединить тебе под собою все племена печенежские, да еще и хазар присовокупил к твоей армии? А из сына сделать величайшего багатура?

— Он баранов жрет, и огнем плюет, — с горечью в голосе сказал хан, — я и не признал в драконе своего сына, пока мне не доложились мои мурзы. А почти все племена, что мне подчиняются… Они сейчас здесь, по уговору с тобой. Мне ли ты помогал?

— Тебе, Калин, тебе. И себе. Нам. Будешь ты править не только степью, но и лесами и