Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

Я подошел к нему и сел на соседний табурет. Леон устроился рядом, а Тень лег под стол, заняв все свободное пространство.

— Ты Бертран?

Он повернул ко мне голову. Лицо его покрывала густая, седая щетина, а в глазах светилась мрачная усталость ветерана.

— Допустим. Вы из новеньких? Занесло через блуждающий разрыв?

— Пришли целенаправленно. Что здесь происходит? Лес вокруг кишит тварями, которых сложно взять простой сталью, а город выглядит так, словно выдерживает ежедневную осаду.

Бертран сделал длинный глоток, с шумом выдохнул и поставил кружку на стойку.

— Ты в Ашхарде, юноша. Добро пожаловать в адский котел Божественного континента. Выглядит как старье, верно? А когда-то здесь стояли мраморные дворцы и стеклянные мосты.

Ветеран достал короткий кинжал и начал ковырять столешницу, вырезая на дереве хаотичные линии.

— Все знают истории о Разломах. Вы приходите из миров, где порталы открываются, из них лезут чудовища, потом приходят бравые охотники, режут босса, и дыра закрывается. Мир спасен, все пьют и празднуют. Здесь все пошло иначе.

— Порталы не закрыли? — спросил Леон, делая знак трактирщику принести поесть.

— Не успели. Или не смогли, — Бертран криво усмехнулся. — Здесь произошло Сопряжение. Разломы появились повсюду, сотни, если не тысячи одновременно. Они не просто открылись, они вросли в наш мир. Энергия чужих измерений переплелась с местной природой, корни порталов ушли глубоко в материю реальности. Они расширялись, сливались воедино, пока не стали частью этого континента. Теперь это наше прошлое и невеселое настоящее, в котором мы живем.

Трактирщик с грохотом поставил перед нами два блюда с зажаренным мясом неопределенного животного. Я оторвал кусок зубами. Мясо отдавало горечью, но это не сильно меня заботило.

— Теперь монстры — это не вторженцы. Это местная экосистема, как говорил один мой знакомец-ученый. Правда, башку ему все равно оторвали, но не об этом разговор, — продолжил Бертран, наблюдая за нашей трапезой. — Монстры рождаются в лесах, живут в реках, охотятся в горах. Их мясо кормит нас, их кости идут на оружие. А герои, вроде нас с вами, превратились из спасителей в работников сельского хозяйства, занятых постоянной прополкой хищных сорняков. Без нас эти стены снесут за два дня.

— Местная фауна отличается редкой прочностью, — заметил я, пережевывая жесткий кусок. — Змея устроила мне получасовую проверку на выносливость.

Бертран хрипло рассмеялся.

— Подожди, — Бертран резко выпрямился, его глаза расширились. — Ты убил Ядовитую Королеву? Ту самую болотную гадину? Эта тварь сожрала десяток охотников в прошлом месяце!

Он покачал головой с явным недоверием, затем продолжил:

— Выжить здесь без магии в крови невозможно. И в этом кроется главный секрет Ашхарда. Боги, те самые, что сидят наверху, обожают этот континент. Огромное, вечно воюющее пастбище. Они оставляли здесь свои семена тысячелетиями, — скабрезно улыбнулся мужчина, чтобы не оставалось сомнений, что он имел под этим в виду.

Он наклонился вперед, понизив голос.

— Посмотри на улицу. Каждый ублюдок, таскающий здесь сталь или читающий заклинания, несет в своих венах каплю божественного ихора. Мы все — дети богов. Полукровки, байстрюки, случайные ошибки бессмертных.

Леон поперхнулся мясом.

— Вы все — полубоги?

— В разной степени, — Бертран ткнул пальцем в сторону проходящего мимо парня с возом дров. — Вон тот может поднять телегу одной рукой, потому что его прадед был мелким духом силы. Другие способны воспламенить воздух или выдержать удар когтей виверны. Чем чище кровь, тем выше доля наследования божественности, и тем ты сильнее. Есть выродки с жалкими крупицами мощи, не сильнее обычного мужика с дубиной. А есть лорды с прямой родословной, чье присутствие ломает камень.

Ветеран тяжело вздохнул, постукивая пальцами по пустой кружке.

— Мы живем в мясорубке, где право на жизнь нужно доказывать кровью. Слабые погибают на первом же выходе за стену. Выживают лишь те, кто умеет убивать и не боится боли. Боги смотрят на нас, бросают нам крохи своей милости, но мы для них лишь забава. Человека можно уничтожить, но не победить, — с горькой усмешкой процедил он, цитируя старую поговорку. — Эта фраза здесь обрела особый смысл. Монстры перемалывают тела, но мы отстраиваем стены снова и снова.

Я доел мясо, обдумав услышанное. Информация рисовала занятную картину.

Континент, пропитанный божественной кровью, ставший домом для смертоносной фауны и людей, вынужденных мутировать ради выживания. Здесь не существовало политики Совета или торговых войн Гильдии.

Для Леона это место станет отличной школой, превосходящей по эффективности любые тренировки. А для меня — идеальный полигон. Мир, где невозможно закончить бой одним движением, где пределы сил проверяются прочностью монстров и яростью полубогов.

Я бросил на стол пару золотых монет из запасов Ориата. Бертран сгреб их широкой ладонью, проверив металл на зуб. Не зря я попросил Кайдена отчеканить немного перед походом. Золото в цене везде и всегда.

— Задержаться здесь планируете? — спросил ветеран.

— Если только ненадолго, — ответил я, вставая из-за стола. — Пойдем дальше. Хочу пройти, вглубь континента.

— Дальше только пустоши и территории лордов-полукровок, — предупредил Бертран, провожая нас мрачным взглядом. — Вы там не выживете.

— Постараемся не разочаровать тебя, старик.

Мы вышли из таверны обратно на пыльные улицы Ашхарда. Тень послушно вылез из-под стола, отряхиваясь от щепок.

Спешка ни к чему. Период быстрой адаптации и осознания ограничений среды успешно завершился, теперь предстояло перейти к наращиванию личной мощи в новых условиях.

Этот суровый, дикий край даст мне необходимые инструменты для поиска дальнейших путей и зацепок, ведущих к Феррусу. В логове, где боги оставляют своих потомков, заставляя их выживать в борьбе каждый день, обязательно найдутся следы тех, кто бросает вызов божественному порядку.

Глава 9

Путешествие

Мы покинули Ашхард на рассвете, оставив позади высокие каменные стены и суровых жителей, занятых бесконечным ремонтом укреплений.

Плотный, насыщенный влагой воздух этого мира мгновенно осел на одежде тяжелой росой. Лес, начинавшийся сразу за вырубленной полосой отчуждения, встретил нас запахом гниющей хвои, мокрой земли и сырого мха.

Подошвы сапог вязли в темной почве. Я шел впереди, задавая ровный, размеренный темп. Леон двигался следом, его дыхание оставалось спокойным, рука привычно покоилась на рукояти Ледяного Жала. Тень трусил рядом, изредка останавливаясь у массивных корней, принюхиваясь к незнакомым следам и помечая новую территорию с хозяйской основательностью.

Кебаб заворочался в ножнах на моем поясе.

—