Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Король нервно захрустел пальцами.

– Что за глупости? Лия, это абсурд. Зачем Алэ́йде устраивать покушения на свою принцессу? Что за дурацкие подозрения!

– Вы знаете, что дочь Золотого герцога – любовница моего жениха? Разве это не основание для того, чтобы отказать ей от двора?

Лицо короля пошло алыми пятнами.

– Вы сердите меня, дочь моя! Я недоволен вашим воспитанием. Отдавая вас в обитель милосердных сестер, я надеялся…

– Иными словами, Ваше Величество, я не могу снять Алэ́йду с её должности?

– Её Светлость Алэ́йда – безукоризненно воспитанная девушка из благородной семьи. Выбрось все глупости из головы, Ли́я. Я не ожидал, что моя дочь опустится до сплетен. Сначала ты хотела расторгнуть помолвку с одним из важнейших лиц королевства, а, между прочим, именно он дежурил у твоей постели всё это время. А теперь обвиняешь дочь другого…

Итак, у неё нет прав выбрать себе не только жениха, но и фрейлину. Отец ещё что-то бурчал, возмущаясь развращённостью дочери, но Лео́лия больше его не слушала.

***

К ужину принцесса, бледная и похудевшая, вышла в малый трапезный зал в сопровождении обеих фрейлин. Придворные низко склонились перед ней, стараясь не обращать внимания на тёмные круги вокруг глаз, на осунувшееся лицо. Тёмно-фиолетовое платье подчеркивало болезненность заострившихся черт. Герцог Э́йдэрд, на правах (или по обязанности?) её жениха отодвинул стул. Лео́лия аккуратно опустилась, ни на кого не глядя. Обе фрейлины встали за её спиной. так полагалось по этикету замужних принцесс. Замужем Лео́лия ещё не была, но то, что свадьба предполагалась завтра, видимо, определяло процесс.

Морского щита не было среди прочих.

Принц Амери́с был, и был по обыкновению пьян и зол. Он сердито посматривал на сестру и хлестал вино из огромного хрустального кубка. «Почему никто не останавливает его? Ведь это – будущий король. Как же он будет править?»

Лео́лию мучил зверский голод. И неразумный страх, что её еда отравлена. Впрочем, неразумный ли? Она уже знала, что провалялась в беспамятстве почти неделю. Сначала пять дней в саду, потом день – у себя в покоях. И – вот ужас! – в саду, как оказалось, её охранял ненавистный жених. Не Лара́н.

От мыслей, что она при Медведе стонала, бредила и ворочалась… Что он видел её истекающей по́том, да и вообще – спящей, девушке становилось не по себе. И, тем не менее, необходимо было поблагодарить…

Она обернулась к жениху и, немного краснея, произнесла:

– Ваша Светлость, я очень признательна вам за заботу обо мне…

Герцог поморщился.

– Не стоит. Избавьте меня от ваших благодарностей. Я не дал вас убить лишь потому, что наш брак выгоден для меня.

В этом заявлении не было ничего, чтобы удивило её, кроме его оскорбительности.

– Вы могли бы сделать вид, что вы вежливы, – прошипела она. – Я же сделала.

Медведь хмыкнул:

– Я не люблю делать вид. И не нуждаюсь в том, чтобы кто-то делал вид для меня.

– Отчего ж? Если бы все эти люди, – Лео́лия кивнула на окружающих их придворных, чутко вслушивающихся в каждое слово, – перестали лицемерить, делая вид, что уважают вас, то вряд ли бы кто-то даже кивнуть вам соизволил.

В чёрных глазах вспыхнула заинтересованность. Но раньше, чем герцог успел ответить, вмешался Амери́с. Принц откинулся на спинку кресла и, кривя капризные губы, протянул:

– Твоя невеста излишне дерзка, Эйд. Я разрешаю тебе выпороть её. Могу прислать своего палача.

Лео́лия покосилась на отца, но король сделал вид, что увлечён жарки́м. За плечом принцессы противно хихикнул кто-то из слуг.

– Ваше Высочество, – начал герцог Диармэ́д, хмурясь, – ваша шутка не совсем уместна…

– Это не шутка, – резко отозвался Амери́с и наклонился через стол к Лео́лии. – Моя сестра нуждается в порке. И я уверен, герцог Эйд сможет укротить эту спесивую кобылку, как в своё время приструнил кровавого жеребца…

Вслед за щеками запылали уши. Это было ужасно. Лео́лия совершенно не умела не краснеть. Да и как можно повелевать собственной кровью?

– Амери́с, – тяжело вымолвил Медведь, слова его падали будто камни в песок: глухо, тяжело, – оскорбляя мою невесту, ты оскорбляешь меня. До сих пор тебя спасало право твоего рождения. Ты – наследник и, по законам Элэйсдэ́йра, никто не может вызвать тебя на поединок. Но ты забыл, что я – потомок мятежника Ю́дарда, наплевавшего на законы и клятвы.

– Ты вызовешь меня на поединок? – недоверчиво рассмеялся принц.

– Нет. Зачем? Я просто дам зарвавшемуся юнцу оплеуху. И ты сам должен будешь выбрать: остаться опозоренным или погибнуть от моей сабли.

Амери́с вскочил. Его бледные щёки вспыхнули. На этот раз Эста́рм предпочёл вмешаться.

– Господа! – король в примиряющем жесте поднял руку. – Ваши шутки переходят границы. Сын мой, сядьте: герцог пошутил. Э́йдэрд, друг мой, мне по душе твоё желание защищать мою дочь. Я снова убедился в правильности собственного выбора. Но это уже чересчур… И постарайся поменьше употреблять запретное имя. Пусть он и твой предок.

– Отец! – завопил Амери́с гневно.

Похоже принц впервые встретил отпор со стороны короля.

– А сейчас – да начнутся танцы, – перебил его монарх, бросив гневный взгляд в сторону балкона, где разместились музыканты.

Принц обжёг Лео́лию взглядом, и девушка внезапно почувствовала какую-то противную слабость. «Когда он станет королём, то сделает всё, чтобы испортить мне жизнь», – поняла она. Но думать об этом не хотелось. И видеть ядовитый взгляд брата – тоже.

Принцесса вновь обернулась к жениху и прошептала:

– Пригласите меня на танец. Пожалуйста.

К её удивлению, герцог не возразил и не сыронизировал. Он молча поднялся и, поклонившись, протянул ей правую руку. Невеста вложила в его ладонь свою ладошку и вышла из-за стола. Очень хотелось есть, но оставаться под взглядом Амери́са девушка больше не могла.

– Вы тоже считаете, что та, что покушалась на меня, уже мертва? – спросила Лео́лия, ступая в танцевальном шаге и покачивая пышной юбкой.

Герцог положил руку на талию невесты, и этот жест отчего-то вызвал у принцессы странный трепет. Она сглотнула, стараясь прогнать внезапную сухость во рту.

– Нет, – тихо ответил он. – Расследование продолжается. Но пусть Ваше Высочество это не беспокоит.

– Не беспокоит?! – возмутилась она, с усилием отрывая взгляд от его чёрных омутов. – Возможно, в ваши планы входит моя смерть, но в мои – точно нет.

– Если