Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

может отправиться на кровавую прогулку по Инферно, а если оттуда сбежать, то и вовсе сможет открыть для себя почти все миры. А если успеет это сделать, пока о ней помнят там, где она родилась — к слову, на Мукхё, Первом Мире, основном источнике человеческих Душ, — то получит весьма солидные перспективы.

Главное, чтобы помнили. Если о Душе забывают — она сливается с фоном, становится безликой декорацией. Пропадает понемногу сознание, остаются инстинкты. И всё, и нет больше человека.

Но что поделать, если нет не человека, а Души? Если она по природе своей искусственна, потому что настоящую уже давно потеряли? Если то, что сейчас выполняет её роль — грубый слепок из Материи, созданный не самым слабым, но всё же Матерчатым богом? Тогда, пожалуй, вариантов не так много, вернее, всего один — ждать реинкарнации.

Раз уж умирающий божок решил сделать себе Глашатая, целого Кайхороя, то глупо думать, что ему будет позволено просто так умереть. Ну, по крайней мере, это мои предположения, подкреплённые весьма многолетним опытом.

Сейчас наш общий знакомый, по совместительству хабелий, Король Тьмы, спаситель какого-то там Героцогства или Баронства в Инферно, очиститель Иногомира, убийца эльфийских угодий — вроде всё перечислил… Наверное, — опять наслаждается незаслуженным отпуском в Великом Ничто.

Он уже умирал, так что дело это для него вовсе не сложное. Хотя, если подумать, то в предыдущий раз он погибал не полностью — оставалась хоть какая-то связь между телом и Душой. Сейчас же он замер, абсолютно потерянный во времени и пространстве. Его не держал никто и ничто, он просто был, и то не факт, что это надолго.

В его сознании раз за разом вспыхивали ощущения последних секунд жизни. Холодный камень под телом, звуки боя откуда-то сверху, и нечеловеческая тварь, нарёкшая его «самым преданным Стражем Великого Леса». Что потом случилось с телом, было неясно, но вслед за зрением Астерот потерял способность хоть что-то чувствовать. Сначала отнялись пальцы, потом — ладони и ступни, локти, ноги, туловище… И в считанные секунды померкло сознание.

То, что он тогда выпустил, было… Страшным? Жутким? Просто донельзя сильным? Да, это тоже, но сильнее всего подавляло не это, а то, что эта тварь была чем-то гораздо более древним, чем Астерот, возможно, даже старше Перводрева… А вместе с возрастом в случае этого росла, безусловна, и мощь, не только внешняя — магическая и физическая, — но и внутренняя, позволяющая ломать боевой дух одним своим присутствием.

Можно было бы сказать, что хорошо, что умер: смерть обычно приносит спокойствие, но в этот раз распространённая программа действий дала неожиданный сбой. Тёмный словно сам тяготился грустным фактом завершения своего жизненного пути, и разрывался между ожидающим его посмертием и жизнью. Разве что жить он сейчас может лишь в виде сущности, аморфного призрака, потому что границы Души уже почти распались.

Он может оказаться в Иноммире, может стать одним из нас, но не хочет. Его мысли, вернее, то, что от них осталось, сейчас заполняет лишь желание вновь ожить, вдохнуть, может даже закричать. Иногда ему казалось, что он снова жив, порой чувствовал, будто потоки Материи омывают его тело, залечивая Душу, но жестокая реальность каждый раз обламывала эти мечты.

Это как приговор, уже приведённый в исполнение — жестоко, необратимо.

Он мёртв, иначе быть не может.

Он пытлася позвать меня, но не мог: умирающая Душа не способна поговорить с приставленным к ней Осколком. Даже если Душа не верит, что она умирающая.

Его где-то там, на самом краю сознания, волновала судьба своего «карманного Хранителя», Цита. Победил он или его, как сложилась его жизнь без того, кто обеспечивал ему существование; так ли Астерот ему нужен, или окончательное вознесение убрало эту глупую зависимость… Не узнать.

Неосознанно пытался думать и о Лире, Она ведь была тогда рядом, тоже видела нечто, оно её тоже умерщвило… Или нет? Вдруг она встала на его сторону абсолютно осознанно, не просто же так она вместе с Перводревом уговаривала Астерота сломать плиту? Или эта милая и добрая Душа просто не способна на такое предательство?..

Он не чувствовал времени, не осознавал, сколько уже висит. Такое подобие жизни убивало сильнее того, что он выпустил на волю в эльфийском мирке, потому что отсюда виднелась только одна дорога в будущее.

Смерть. Полная потеря контактов с реальностью, окончательное разложение Души и счастливое завершение своего существования. Если Немёртвый Божок и благословил его посмертным перерождением в нежить, то после бесчисленных попыток вернуться в мир живых эта метка имела полное право просто-напросто пропасть.

Ему оставалось недолго, он и сам это понимал. То, что осталось от Астерота, мысленно распрощалось по десятому кругу со всем тем, что привязывало его к жизни и уже готовилось раствориться, как почувствовало странный холодок. С надеждой потянувшись, невольно замер, уловив меня.

***

Где-то вдали (или, напротив, вблизи?) от Астерота претерпевал свои самые страшные мгновения эльфийский мир. Ослабленный долгим противостоянием Скверны и Витера, предательством собственного Хранителя, спутавшегося с Осквернёнными.

Я бы и рад повисеть поболтать с Астеротом, но монстр, вылезший из глубин лесного мира, убил его, если не отрубив, то истончив до невозможности мою связь с его Душой. И все попытки его почувствовать были бесполезны.

Явление той твари, что нечаянно выпустил Астерот, прервало битву почти вознёсшихся эльфа и полуэльфа. Цит и Первожрец, испачканные в крови и земле, безбожно фонящие Материей, остановились, почувствовав нового, гораздо более сильного соперника. Цит заподозрил что-то неладное ещё тогда, когда примерно десятая часть Осквернённых, собравшихся понаблюдать за битвой, побежала вниз, но не придал этому особого значения: был занят своими проблемами.

Первожрецу тогда ненадолго, но удалось его запутать своими иллюзиями, и любое подобное промедление могло стоить жизни. Когда ушастый уже разогрелся, его иллюзии было невозможно отличить от реальности, и сражался Цит уже с полноценными копиями, а не отражениями. Они были уже опаснее, и ему нельзя было позволить себе ни единой ошибки: оружие иллюзорных эльфов было покрыто Материей Смерти, отчего клинки блёкло светились в темноте. На вопрос, откуда она у эльфа, ему, разумеется, ответа не дали.

Стоило сущности появиться внизу, как сражение прекратилось. Оба почти Хранителя внутренне сжались, почувствовав по-настоящему грозную тварь, выбравшую их себе в цели. Одеревеневшие тела отказывались двигаться, заставляя их молча смотреть, как по лестнице, рядом с которой совсем недавно стоял Астерот, тяжело поднимается оно.

Разговор не требовался. Итак было понятно, что существо, по природе своей настолько хаотичное и нестабильное, что не имело