Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

даже хоть какого-нибудь тела, желало отобрать у них формальную власть над этим миром. Нельзя же просто так присвоить себе целый мир и после этого надеяться, что всё будет гладенько и спокойно.

Хранитель, по сути, играет роль верховного правителя своего мира. Можно даже назвать его богом-наместником, потому что силы большинства Хранителей кратно превосходят способности смертных, населяющих его вотчину, но одновременно с этим зависят от них. Всё так же, как и у богов: чем больше и чем сильнее последователи небожителей, тем больший арсенал магических воздействий им открывается, разве что здесь в расчёт идут не поклоняющиеся Хранителю, а просто живущие под его присмотром.

Ещё одна загвоздка в системе Хранителей: чтобы этот пост занимало несколько разумных, они должны подходить сразу под целый список условий, в большинстве случаев попросту невыполнимых. Так что приходится претендентам, если таковых больше одного, решать этот вопрос путём доведения остальных до состояния полной потери пульса и разума.

Цит посмотрел на Первожреца, и их взгляды встретились. Синхронно кивнули — согласились ненадолго забыть свои распри, чтобы разобраться с общим противником. Конечно, на слаженность действий двух соперников надеяться было просто-напросто глупо, но что поделать, надо.

Верховный Друид окутал ладони пурпурным свечением, и тут же перед лестницей возникла стена, подобная той, сквозь которую с моей помощью тогда прошла Лира, но в этот раз иллюзию распознать было ещё тяжелее, слишком уж сильно она теперь походила на настоящую. Сейчас, не зная о необычной силе друида, разгадать обман было бы почти невозможно. Камень перегородил проход, продолжая утолщать слой, но существо пробило его, не особо затрудняясь.

Явление Скверны с такой лёгкостью прошло сквозь зачарованный камень, словно его и не было, и с его появлением колышущиеся за спинами ушастых существа замерли. Если раньше сзади постоянно доносился какой-то шум, слышалось шевеление, то в первую секунду, когда его увидели, Осквернённые будто исчезли. В святилище установилась тишина, нарушаемая лишь дыханием Цита и Первожреца.

Он не говорил. Он молча смотрел вперёд, и взгляд несуществующих глаз подавлял, ломал слабую человеческую волю, уничтожал сопротивление, разрушал ментальные стены, которыми пытались отгородиться оба претендента. Лица не было, его, казалось, тоже, потому что такое существовать не должно.

А ведь оно и не должно: чтобы создать такое существо, нужен полностью прогнивший мир, заражённый Скверной до самых своих корней. В энергетическом центре мира для такого ваяется кокон, вытягивающий из мира остатки его сил. При рождении Явление его разрушает: оно откусывает такой гигантский кусок от его энергетического слоя, что тот медленно распадается, даже начинает поглощать смертных, живущих в нём, но его не спасёт уже ничего.

В эльфийском мире это реализовали несколько иначе. Перводрево, заразившись Скверной, начало лично формировать Явление. Безобидное, доброе на вид древо столетиями воровало у мира энергию, подбивало некоторых эльфов на кровавые ритуалы во славу Скверны, а позже само их убивало, утаскивая Души на корм своему творению. И никто не мог ничего сказать, потому что Хранитель целого мира гордых честолюбивых эльфов сам по себе обладал авторитетом, а если учесть, что он ещё и был частью Великого Леса, подозрения сходили на нет.

Но из-за того, что Явление кормили пусть и долго, но совсем по чуть-чуть, чтобы не убить мир, который Перводрево всё же любило (и понимало, что с уничтожением мира оборвётся и его существование), какого-нибудь супер-оружия не получилось. Явление должно питаться тогда, когда сочтёт необходимым оно, иначе полноценно оно не раскроется. Так что сейчас здесь была хоть и урезанная, неполноценная версия, но всё равно это был противник, противостоять которому могли только Хранители.

Первожрец по большей части подавляющее влияние игнорировал, но присутствие воплощения Скверны ломало человеческую половину Цита. Эльфийская держалась, но внутренний раздрай не позволял полноценно сражаться.

Цит побежал вперёд, замахиваясь копьём. Это его мир, его родина, и, пусть он и всего лишь наполовину эльф, он сможет защитить его! Первый удар грозовым копьём в замершее Явление словно предназначался камню, а не ему, и наконечник чуть не раскололся. Молния, выскочившая из оружия, обвила посланника Скверны словно цепями, примотав руки к телу, а копия Первожреца сзади наотмашь ударила мечом. Зазвенела сломавшаяся сталь, сверкнула пурпурным нанесённая Явлению рана, и мир вокруг него лишился света.

Цит и Первожрец погрузились во мрак, но не так, как Астерот. Они были живы, я это чувствовал, и вдруг резко перестал. Зато ощутил, как что-то тянет меня далеко отсюда, и…

***

Почувствовал он меня, вот молодец. Почувствовал, позвал и выдернул, отродье Тьмы, на самом интересном. Но этот так и не умерший умирающий был, всё же, кое в чём прав.

Правой части его тела словно легонько коснулась освежающая чистая вода. Даже от такого слабого, почти не чувствующегося прикосновения, Душа Астерота на миг осветилась жизнью, что и позволило кинуть клич мне. Подумав, что хуже уже не будет, он собрал себя в кучку, — границы Души уже размылись настолько, что она буквально начала вытекать, — и выстрелил собой навстречу чему-то родному.

На смену прохладе пришло тепло. Нечто заботливое, любящее и любимое окружило растерзанную Душу мага, осторожно начало возвращать ей прежнюю структуру. А он плыл навстречу своему спасению, не веря, что способен вновь ожить.

В такие моменты время особенно бесполезно, поэтому Астерот, итак за ним не следивший, сейчас и вовсе на него плюнул. Впереди маячило что-то светлое, такое желанное и привычное… Жизнь. Для того, кто уже успел смириться со смертью, жизнь становится настоящим подарком.

Почувствовав перед собой преграду, Тёмный остановился. Он словно добрался до какой-то пелены, надёжно отгородившей его от жизни. Зарычав, сформировал в руке нож из Материи Тьмы, безжалостно разрывая свой Матерчатый Центр, но лезвие просто растворилось, стоило ему коснуться плёнки.

Что-то оттуда, снаружи, звало его. Затаённая радость и любовь в неслышимом голосе призывали пытаться раз за разом, давали надежду на то, что что-то может получиться.

Напрягся, позвал Иссушённых. Сначала не отвечали, но вскоре пришёл отклик. Шианхут будто бы стоял там, за пеленой, и вместе с кем-то звал Астерота, притягивал к себе, а Убийца неожиданно вышла из непроглядной темноты сбоку от Тёмного. Она переглянулась с магом и вонзила в плёнку свои когти.

Стоило ладони Убийцы преодолеть пелену, как Иссушённую буквально вытолкнуло наружу, и проход за считанные мгновения затянулся, отказываясь выпускать Астерота. Тёмный взъярился, замахнулся и ударил по преграде, но та не отреагировала.

Тогда он вспомнил про накопитель, заряженный Материей Жизни. Он когда-то висел у него на шее, так что можно попробовать зацепиться за него