Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

Анна сжала флешку в кулаке. Маленький кусочек пластика жёг ладонь.

— Вэй, я...

— Go. (Иди.) — голос стал жёстким. — Time is short. You have work. (Время уходит. У вас есть работа.)

— Мы оставим тебе всё необходимое. Еда, вода, медикаменты...

Горький смех за переборкой.

— Six months? Year? Then what? (Шесть месяцев? Год? А потом что?)

Молчание.

— Better to die among stars than on burned Earth. (Лучше умереть среди звёзд, чем на сожжённой Земле.)

Анна отлепилась от переборки. Флешка жгла ладонь.

— Вэй...

— Commander. (Командир.) — голос стал официальным. — Tell them... if they survive... that once a man chose to be the monster, so the world could keep its human face. (Скажи им... если выживут... что однажды человек выбрал стать чудовищем, чтобы мир сохранил человеческое лицо.)

Шаги — нет, в невесомости не бывает шагов. Шорох удаляющегося тела.

Анна осталась одна в полутёмном коридоре. В руке — флешка с правдой. В голове — лицо Вэй Лина за переборкой.

Фотография на тумбочке в Москве. Мама в форме, строгая, красивая. Двадцать лет службы. Ни одного потерянного. Прости. Иногда мать должна выбирать.

***

21 февраля | 18:00 | 24 часа до спуска

Подготовка станции для одного человека шла методично. Перенос ресурсов в российский сегмент: там системы надёжнее. Отключение ненужных модулей для экономии энергии. Инструкции, записанные маркером прямо на переборках.

Модуль Destiny превращался в келью отшельника. Или в башню маяка. Одинокий страж будет светить в пустоту, пока не погаснет последняя лампа. Алексей перетаскивал последние запасы воды, бормоча себе под нос.

— Живи тут один. Как собака на цепи.

«WATER RECYCLING — MANUAL OVERRIDE EVERY 48H» (РЕЦИРКУЛЯЦИЯ ВОДЫ — РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ КАЖДЫЕ 48 ЧАСОВ)

«SOLAR PANEL 3 — DEAD, IGNORE ALERTS» (СОЛНЕЧНАЯ ПАНЕЛЬ 3 — МЕРТВА, ИГНОРИРОВАТЬ ТРЕВОГИ)

«CO2 SCRUBBERS IN BOX 4A» (CO2 СКРУББЕРЫ В ЯЩИКЕ 4А)

Сара аккуратно сложила стопку блокнотов возле двери модуля Destiny. Свой дневник сверху.

— What are you doing? (Что ты делаешь?) — спросил Алексей.

— Leaving him something to read (Оставляю ему что-то почитать), — она не подняла глаз. — Six months alone... he'll need... (Шесть месяцев в одиночестве... ему понадобится...)

— Убийце? Заботишься об убийце?

Сара резко повернулась. В глазах — не злость. Усталость.

— I care about a human being who'll die alone. (Я забочусь о человеке, который умрёт в одиночестве.)

В дальнем углу Хироши и Мария упаковывали медикаменты. Антибиотики, обезболивающие, седативы. Всё, что может понадобиться. И морфин. Много морфина.

— Para cuando... when he decides... (Для того момента, когда... когда он решит...) — Мария не закончила.

Хироши кивнул. Упаковал дополнительные ампулы.

Милосердие. Последний дар врага врагу.

***

20:00

Столовая встретила их праздничными огнями: кто-то включил гирлянду, чудом уцелевшую. Красный, зелёный, синий. Абсурдное веселье на фоне конца света.

На магнитном столе последний ужин. Праздничные пайки, которые берегли для особых случаев. Даже нашли пакетик с «коньяком»: спиртовая настойка для медицинских целей, но сойдёт.

— Last supper (Последний ужин), — пробормотал Джек... нет, не Джек. Джек мёртв. Это Алексей пробормотал с горькой усмешкой.

Ели молча. Жевали резиновую «индейку», запивали теплым «коньяком». На вкус как картон с привкусом химии. Но это был праздник. Последний праздник экипажа МКС.

Анна подняла пластиковый стакан. Остальные нехотя последовали примеру.

— За тех, кто не дожил.

Молча пригубили.

Алексей поднял свой:

— За Джека. Он бы починил эту хрень лучше нас.

— Por los que esperan en el cielo (За тех, кто ждёт на небесах), — добавила Мария.

Хироши долго смотрел в свой стакан, потом поднял.

— To the Earth. Whatever she became. (За Землю. Какой бы она ни стала.)

Сара последней.

— To tomorrow. If it comes. (За завтра. Если оно наступит.)

Анна встала — нет, оттолкнулась, заняла вертикальное положение. Подняла стакан выше:

— За нас. Пока живых.

Выпили до дна. Спирт обжёг горло, ударил в голову. В невесомости алкоголь действовал быстрее.

И тут из коридора донёсся стук. Ритмичный. Азбука Морзе.

С-Ч-А-С-Т-Л-И-В-О-Г-О... П-У-Т-И...

Пауза.

З-Е-М-Л-Я... Ж-Д-Ё-Т...

Ещё пауза.

П-О-М-Н-И-Т-Е... Н-А-С...

Все замерли. Спирт больше не грел. И потом, после долгого молчания:

П-Р-О-С-Т-И-Т-Е

Мария перекрестилась. Слеза скатилась по щеке, превратилась в идеальную сферу, медленно поплыла к вентиляционной решётке.

***

23:00

Ночь перед спуском. Станция спала беспокойным сном: металл стонал, системы покашливали. Каждый справлялся с последней ночью по-своему.

Алексей завис в российском модуле, записывая видео на планшет. Для дочери, которой больше нет.

— Катюша, это папа. Я... я лечу домой. Помнишь, ты просила привезти звезду? Я везу. Целое небо звёзд. Они теперь внутри меня, понимаешь? Каждая звезда — это история. О том, как папа летал. О том, как папа любил тебя. О том, как...

Голос сорвался. Он выключил запись, удалил файл. Некому смотреть. Но начал снова.

— Жила-была девочка Катя. И у неё был папа-космонавт...

В медотсеке Мария держала в руке последний шприц с седативом. Дрожащие пальцы сжимали пластик. Так просто: укол, и следующие часы пройдут в тумане. Без страха. Без боли.

Но я врач. Я должна быть в сознании. Вдруг кому-то понадобится помощь?

Медленно положила шприц обратно. Завтра встретит смерть с открытыми глазами.

Сара сидела... висела у иллюминатора, листая блокнот. Последнее письмо родителям. Исписала три страницы, перечёркнула, начала снова.

«Дорогие мама и папа, я...»

Что написать мёртвым? Что сказать тем, кого нет?

Порвала страницы. Мелкие клочки закружились в воздухе как снег. Бессмысленные слова для несуществующего мира.

Хироши проводил чайную церемонию в японском модуле. Пакетик растворимого чая, пластиковая чашка, но движения точные, выверенные веками. Абсурд и дзен. Последний ритуал порядка в мире хаоса.

Сделал глоток. Горькая бурда. Улыбнулся.

Кейко бы смеялась. «Ты и в космосе устроил чайную церемонию?» Да, любимая. Даже перед смертью.

Анна стояла... висела у главного иллюминатора в куполе. Внизу медленно вращалась Земля. Белая, но уже не мёртвая. Пульсирующая.

89 ударов в минуту.

Положила ладонь на стекло. Холодное, почти ледяное. За ним — вакуум. Под ним — умирающая планета. Или просыпающаяся?

90 ударов.

Серёжа боялся темноты. Я говорила: «Темнота — это просто отсутствие света. Включи фонарик — и темноты нет». Но как включить фонарик для целой планеты?

91 удар.

Земля дышала в такт с её сердцем. Или наоборот?

***

22 февраля | 05:00 | Утро