Непосвященная - Селена Ниршева

— Это ничего — улыбнулся Мирам, и его простота была раздражающей. — Все когда-то ссорятся, не бывает всё идеально!

Его покой, его житейская мудрость вызывали во мне дикую, иррациональную злобу. Он не понимал! Ничего не понимал!

— Ты так просто об этом говоришь, Мирам — покачав головой, ответил я, и мои челюсти свело так, что звенело в ушах. — Мне сейчас не кажется эта ситуация простой.

— Друг — Мирам улыбнулся ещё шире, совершенно не смущаясь моей мрачностью. — Я знаешь, сколько ругался со своей женой? Пальцев на руках и ногах не хватит!

— Правда? — искренне удивился я. Не мог представить эту тихую, улыбчивую женщину в гневе.

— Ооо… ещё как — протянул Мирам, и в его глазах вспыхнули озорные искры. — У неё характер — огонь! Главное — вовремя признать, что ты не прав!

Признать? Перед кем? Перед ней, которая впустила к себе в голову демона? Которая крикнула «да», что доверяет ему?

— Это ещё почему? — возмутился я, и ярость снова подкатила к горлу. — А если я прав?

— Друг мой, это не имеет никакого значения! — рассмеялся Мирам, и его смех звучал так жизнеутверждающе, что мне снова захотелось ударить что-нибудь. — Женщины не такие, как мы. Они надолго запоминают обиду и более эмоциональны. Лучше сразу признать, что ты не прав, и уже потом искать точки соприкосновения.

Точки соприкосновения. С демоном? Нет. Никогда. Это поле битвы, а не переговоров.

— Не знаю, Мирам, сложно это — я покачал головой, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым покрывалом поверх ярости.

Мирам оглянулся на освещённый порог таверны.

— А ты не в таверну собрался?

— Наверное — коротко ответил я. Не собрался. Меня сюда принесло.

— Ну так пошли вместе! Напьёмся, у них есть отличные настойки, все печали и тревоги уйдут!

Мирам махнул рукой, будто отмахнувшись от всех проблем, и зашагал вперёд, не дождавшись моего ответа. Его спина, широкая и надежная, казалась таким контрастом моему собственному смятению.

Я глубоко вздохнул. Воздух пах дымом и обещанием забвения. Возможно, он прав. Возможно, мне и вправду нужно на время отключить этот проклятый мозг, который только и делает, что гоняет по кругу картины: её испуганное лицо, ухмылку демона, красный отблеск в её глазах во время переноса.

Её силу он трогал. Её магию направлял.Влезал куда не нужно.

Я стиснул зубы до боли и всё же пошёл за Мирамом. Тенью.

Внутри было шумно, тесно и душно. Как раз то, что нужно, чтобы раствориться, перестать быть Карионом, сыном ведьмы, носителем тьмы, бросившим свою пару.

Мы сели в углу. Мирам что-то заказал, болтая с грузным эльфом у бара. Я не слушал. Я смотрел на толстую свечу в железном подсвечнике, на то, как воск стекает и застывает уродливыми наплывами. Как моя жизнь. Всё текло, пока не встретил её. А теперь снова начало оплывать и деформироваться.

На стол с глухим стуком поставили два глиняных кувшина. Мирам налил что-то мутное и резко пахнущее в две кружки.

— За успокоение нервов! — провозгласил он и чокнулся со мной.

Я поднёс кружку к губам и залпом осушил половину. Огонь ударил в горло, спустился в желудок и разлился там тлеющим углём. Хорошо. Больно. Отчётливо. Не как та смутная, разъедающая боль внутри.

— Так о чём же вы поспорили-то, если не секрет? — спросил Мирам, смакуя свой напиток.

О демоне в её голове. О том, что он, возможно, мой брат. О том, что я боюсь той силы, что во мне, почти так же, как боюсь её потерять.

— Он вмешивается, — хрипло вырвалось у меня само. — Постоянно. Лезет между нами. А она… не отталкивает его.

Мирам задумчиво хмыкнул.

— Фамильяр, что ли, надоедливый? У моей тётки был кот-дух, так тот ей спать не давал, мышей в видениях носил.

— Не совсем фамильяр, — сквозь зубы процедил я. Хуже. В тысячу раз хуже. — Нечто большее. И опасное.

— Хм. — Мирам налил мне ещё. — А она его боится?

Вот в чём вопрос. Боялась ли она? Вначале — да. А теперь? Теперь в её голосе, когда она говорила о нём, была досада, раздражение, но не страх. Было… привыкание, принятие.

— Нет, — прошипел я, и от этого признания стало ещё хуже. — Не боится. Доверяет.

— Может, и есть за что? — осторожно предположил Мирам.

Я ударил кулаком по столу. Кружки подпрыгнули, настойка расплескалась. Пара ближайших посетителей настороженно оглянулись на нас.

— НЕТ! — мой голос прозвучал как рык. Я наклонился к Мираму через стол, чувствуя, как по лицу ползёт оскал. — Он не помогает! Он привязывает к себе! Он её использует! И я… я не знаю, как это остановить!

Мирам не отшатнулся. Его мудрые, немного усталые глаза смотрели на меня с безжалостным пониманием.

— А она хочет, чтобы ты это остановил?

Я откинулся на спинку лавки, будто он меня физически оттолкнул. Воздух снова перестал поступать.

Хочет ли она?

Она просила научить блокировать мысли. Но не рвать связь. Она приняла его помощь. Она сказала, что не видит в этом плохого.

— Не знаю, — выдавил я, и голос мой сломался. Вся моя гордость, вся ярость вдруг ушли в землю, оставив после себя лишь жалкую, холодную пустоту и осознание собственной слепоты. Я смотрел только со своей стороны, со своей пропасти ревности и страха. А что видела она? Союзника? Инструмент?…Друга?

— Вот видишь, — тихо сказал Мирам, отхлёбывая из кружки. — Может, твоя битва не с ней. И даже не с этим… кем бы он ни был. А с самим собой. Принять то, что есть. И выбрать, что для тебя важнее: быть правым или быть с ней.

Он был чертовски прав. И от этой правоты мне захотелось выть. Я снова осушил кружку. Огонь уже не горел, а лишь тупо пылал внутри, приглушая острые углы.

Быть с ней. Это было единственной вещью, в которой я был уверен до мозга костей. Значит, нужно было принять и демона? Смириться с его присутствием в её сознании, с его наглыми ухмылками, с его помощью?

Никогда.

Но… терпеть. Найти способ контролировать. Не его — себя. Свою ярость. Свой страх. Свою новую силу, которая бушевала в ответ на каждый вызов.

— Ты ужасный советчик, Мирам, —