Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

более прохладной погоды для отгрузки, чтобы не сильно тратиться на сопровождение мага, который будет поддерживать прохладную температуру, чтобы мясо не испортилось. Закуплен в степи и пригнан в предгорья табун степных кушаров, выносливых и непритязательных в пище, каган хорхов держит слово. В обмен ему в обход земель Кашара обещали привезти железных слитков высшей пробы. Степняки сами куют оружие, и качество их плоских мечей с широким лезвием заставляет многих скрипеть зубами от зависти и злости, только поэтому со степным каганом и считаются короли и графы, уж больно хлопотно воевать с хорошо вооруженными, мстительными и быстрыми степняками. Только с одним у них беда — в степи почти не рождаются маги, только слабосильные шаманы, только это и позволило Раю не так давно добиться победы. Впрочем, гордиться тут нечем, связываться с боевым магом степняки и не намеревались. Если магам со средним резервом вполне могли противостоять шаманы, то против силы Рая у них не было никаких шансов, поэтому и обошлось все почти бескровным противостоянием и вполне себе выгодным договором, в котором Кашар и его войска были лишь пешками.

Через Шарка граф имел в Дагосе сеть ювелирных лавок, в которые поставлялись драгоценные камни из горного графства; через него же шли караваны с провизией для Форагоса, сейчас напрямую, через Дагос, а чуть раньше (пока длилась пограничная свара) через Альгош. Дагосия отрезала земли графства от остального мира, перекрывала все пути, не давала вздохнуть. Когда-то Кашар всерьез вознамерился прибрать к рукам земли форагосского мальчишки, но кусок оказался не по зубам. Против захватчика встали все, а воевать с народом, который не хочет отдавать своё, на земле, где за каждым камнем прячется лучник, на каждой сосне висит ловчая сеть, оказалось совсем не просто, и Кашар, только что откусивший огромный кусок в виде Альгоша и Венсиля, подавился частичкой горного княжества, что на тот момент смог отобрать у пятнадцатилетнего графа. И он ушел… Ушел, огрызаясь, как обезумевший шарг, гонимый малолетним магом, который тогда едва сумел обуздать доставшуюся ему силу и даже не окончил обучение. Кашар ушел, но с ним ушел и Саркис, что много лет поставлял в Форагос провизию, которую в горах в достаточном количестве не вырастить. Прекрасная баронесса Шаралия, что совсем недавно обнимала счастливого Дарая, вдруг предала их и приняла подданство Дагоса… При воспоминании о Шаралии графа перекосило: прекрасная баронесса оказалась продажной дрянью и может, даже хорошо, что Дарай умер, не успев ввести в семью эту змею, иначе Раю пришлось бы воевать на две стороны, а главное — ждать удара в спину.

— Граф, — он поднял глаза, — позвольте узнать из первых рук, — метр на мгновенье замялся, подбирая слова.

Рай кивнул, подбадривая Шарка, хотя уже предполагал, о чем он спросит, слишком много шума должна была спровоцировать несостоявшаяся свадьба.

— Сплетен было много? — решил помочь с вопросом граф.

— О, да… — выдохнул метр. — Появление иномирянки было фееричным! Как вам это удалось?

— Не поверите, метр Шарк, — Рай рассмеялся, — это действительно было случайностью, но как вовремя… — на мгновенье показалось, что тяжелая ноша рухнула с плеч — так стало легко. — Правда, это всего лишь отсрочка… — он вздохнул и резко выпрямился в кресле, — и я хочу найти способ избавиться от меча, занесенного над моей шеей. И не поверите, метр, сейчас я даже готов на скандал, разрыв дипломатических отношений, лишь бы не пострадали поставки продуктов…

Метр задумался:

— А эта девушка, иномирянка…

— Нет, господин Шарк! — слишком резко ответил Рай. — Иномирянку я доставлю на Рану согласно клятве Ворасу! — отрезал он. — И впутывать ее в наши интриги и рисковать ее жизнью мы не будем. И так Каргон уже пытался… — продолжать он не стал — проницательному Шарку этих слов было вполне достаточно.

Рай встал и подошел к окну, усилием воли отгоняя накатившее вдруг чувство тревоги.

— Пришлите во дворец несколько комплектов украшений! — приказал он. — Бал, — он скривился, — а после него мы выезжаем. Пусть подготовят припасы.

— Украшения? — осторожно спросил купец. — Какого плана?

— Понятия не имею, — отмахнулся граф, — но кашасера, находящаяся под покровительством графа Форагоса, не должна выглядеть убого.

Управляющий кивнул, соглашаясь: статус графа сейчас имел значение, как никогда, ведь скоро разразится скандал. Он еще не придумал, что явится его причиной, но избавить графа от навязанной невесты просто необходимо.

***Дагос. Бал***

Огромное резное зеркало отражало не меня. Эта удивительная, воздушная фигура просто не могла быть приземленной мною: платье обнимало фигуру черным шелком, книзу спадая струящейся волной, раскрашенной сполохами огня. Портной-маг постарался на славу, выполнив мои желания, даже перевыполнив их. Дома я бы не смогла даже представить нечто подобное, а здесь надела нерукотворное чудо, впрочем, оно было вполне осязаемо. Огненные сполохи окутывали мои ноги языками пламени и шевелились, как настоящие. Стоило мне только сделать шаг — их яркие языки обнимали мои бедра, окунаясь в чернильную черноту лифа. Рукава на высоких манжетах так же больше скрывали, хоть и обрисовывали тонким шелком силуэт рук. Портной оказался виртуозом! Сшить платье в совершенно не принятой здесь манере, понять мои сбивчивые объяснения и воплотить их в жизнь удалось бы не каждому, но что-то говорит, что граф не стал бы обращаться к рядовому мастеру.

Я с улыбкой вспомнила, как Рай скривился почти вломившемуся в наши покои придворному портному, вслед за которым две крупные девицы втащили ворох платьев. Как, разливаясь соловьем, он рассказывал о необходимости подогнать что-то из этого для госпожи, и как вдруг потемнел от негодования взгляд Рая, как споткнулся на полуслове суетливый портной, как споро выметался, повинуясь одному только слову: «Вон!» А утром мы направились к магу — и вот результат!

— Эх, еще бы косметики чуть-чуть, — вздохнула я, глядя в зеркало.

Лаиша, которая помогала мне одеваться, чуть не уронила ленту пояса.

— Ты что? — ужаснулась она, глядя на меня широко открытыми глазами.

— А что здесь такого? — удивилась я и покосилась на онемевшую девушку.

— Только храмовые кашасеры красят лицо, — тихо сказала она и, как мне показалось, даже чуть-чуть отшатнулась от меня. — И то только по большим праздникам. Подкрасить лицо — это значит заявить во всеуслышание, что ты храмовая кашасера, а этого, Рин, я никому не пожелаю…

— Так страшно? — повернулась к ней я.

—