Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

ярусы и черноту космоса с голубым полудиском Земли, висевшим над верхним краем кратера. Альдо и Хорста уже прошли сквозь портал, их силуэты скользнули в серебро и растворились. Люмьер шагнул следом, и от его крыльев по разлому пробежала рябь, на секунду исказившая контуры амфитеатра.

Ррык стоял у входа в портал. Лев ждал, и по тому, как он переступил передними лапами, я понял, что он готов идти последним. Я не пошёл к порталу. Вместо этого я повернулся к Ррыку.

— Мой отец сбежал, — сказал я. — Альдо сказал, что он ушёл. Сбежал, это значит жив, на свободе и способен вернуться. У меня за спиной беременная жена и женщина на аппарате ИВЛ с послеоперационным отёком ствола мозга. Если Радулов вернется, пока я на вашем суде, Ника не сможет его остановить.

Ррык наклонил массивную голову. Искры в гриве притухли, и темные глаза льва, с тлеющим золотом по краю зрачка, смотрели на меня.

— Мне нужен тот, кто останется здесь, — сказал я.

Лев молчал. Потом он медленно кивнул своей огромной головой, и от этого движения по гриве прошла волна тусклого огня. Он отвернулся от портала и прошёл мимо меня к дверям операционной, от шагов бетонный пол отозвался вибрацией.

У дверей Ррык опустился на живот, подобрав под себя передние лапы, и лёг поперёк прохода. Полупрозрачное тело перекрыло дверной проём целиком, от косяка до косяка, и хвост, длинный, с кисточкой из тлеющих искр, вытянулся вдоль стены.

Хранитель Москвы лёг у порога, и было ясно, что двигаться он не собирался.

Ника стояла у аппарата ИВЛ. Она смотрела на это, и лицо ее дёрнулось. Губы сжались, разжались, снова сжались, и она издала звук, который начался как нервный смешок и оборвался на полувздохе.

— Ну да, — сказала она, и голос у неё был хриплым, с той ломкой интонацией, которая появлялась у Ники на грани между смехом и истерикой. — Отличный медовый месяц, Илюш. Оставил меня соо свежепрооперированной свекровью, которую я первый раз в жизни вижу, и бестелесным львом. Мы с ним поболтаем.

Она посмотрела на Ррыка, и лев, не поднимая головы, медленно повёл ухом в её сторону. Кончик хвоста качнулся.

— Точно поболтаем, — повторила Ника, и уголок её рта дёрнулся в подобии улыбки. За этой улыбкой стояла упрямая решимость, та самая, из-за которой я влюбился в неё.

Я подошёл к ней. Взял её лицо в ладони, почувствовал под пальцами тепло её скул, и поцеловал, вложив в это прикосновение всё, что не умещалось в слова, потому что на слова времени не осталось.

— Давление Анны каждые пятнадцать минут проверяй, пожалуйста, — сказал я, отпуская её лицо. — Если систолическое упадёт ниже семидесяти, увеличь норадреналин на десять микрограммов. Дренаж проверяй каждый час, если отделяемое станет мутным или объём превысит тридцать миллилитров, значит, есть проблема.

Ника кивнула. Она запоминала, и я видел, как за её глазами работала фельдшерская память, которая никогда не подводила.

— Иди, — сказала она. — Верни бурундука.

Я сжал её руку и отпустил. Повернулся к серебристому разлому. Ровный свет портала, и по ту сторону, за мерцающей границей, ждал лунный кратер, суд древних духов и маленький бурундук, которому грозило уничтожение за то, что он выбрал меня.

И шагнул в портал.

Переход был мнгновенным, но ощущение успело растянуться.

Плотный серебристый свет обтёк меня со всех сторон и давление, похожее на погружение в воду, сжало грудную клетку. Голосовая щель рефлекторно сомкнулась, давление исчезло, свет раздвинулся, и я вышел на каменную площадку.

Я стоял в центре амфитеатра. Кратер вокруг меня поднимался каменными ярусами, сотни рядов, врезанных в лунную породу, и каждый ярус был заполнен. Духи, десятки, сотни, их силуэты сидели на каменных скамьях, светящиеся, с глазами, обращёнными вниз, на арену, где стоял я.

Медведь с руническим мехом занимал три ложи в первом ряду. Рядом с ним Ястреб складывал крылья. Сова вращала головой, и её круглые и бездонные глаза, смотрели сквозь меня. За ними шли другие, тигр из лунного пламени, лось с ветвистыми рогами, пара волков, сидевших бок о бок, и дальше, на верхних ярусах, где отдельные фигуры сливались в сплошное свечение, я различал существ, формы которых не соответствовали ни одному земному животному.

Над головой висела Земля. Огромный голубой шар, с белыми завитками облаков и тёмными контурами континентов, он занимал четверть неба, и его свет ложился на каменные ярусы амфитеатра мягким голубоватым оттенком. Остальное небо было чёрным, с крупными, неподвижными и яркими звёздами, без мерцания.

Я дышал. Дышал нормально, ровно, и лёгкие наполнялись чем-то, что не было воздухом, но обеспечивало газообмен на уровне, чтобы не терять сознание. Давление на барабанные перепонки было ниже нормы, и в ушах стоял тонкий, едва различимый звон. Температуру тела я оценил по ощущениям в ступнях и кистях: периферическое кровообращение в норме, значит, среда поддерживала термостат на приемлемом уровне.

Лекарь во мне завершил экспресс-осмотр, и вывод был простым: витальные показатели в пределах допустимого — я мог функционировать.

А потом я увидел Фырка.

Бурундук стоял посреди арены, в двадцати шагах от меня, на полированном базальте, который отражал голубоватый свет Земли. Он стоял на задних лапах, передние были скрещены на груди, и мордочка была задрана вверх, к ярусам, с оскорбленным выражением. Рядом с ним, по бокам, стояли два каменных стража, массивные фигуры из лунного гранита, и Фырк рядом с ними выглядел как монета.

Он пытался выглядеть внушительно. Хвост был задран трубой, усы топорщились, и грудь была выпячена на максимум. Фырк держал позу с упорством существа, готового скорее исчезнуть, чем показать страх перед залом, полным тысячелетних созданий.

Потом он повернул голову и увидел меня, и поза рассыпалась мгновенно. Скрещённые лапки разжались, хвост-труба вильнул и опал, и Фырк рванул ко мне через арену с такой скоростью, что его лапы застучали по базальту дробной очередью. Он добежал, оттолкнулся задними лапами, взлетел мне на грудь, вцепился коготками в ткань рубашки и полез вверх, по груди, по плечу, пока не устроился на привычном месте, на правом плече.

Меховой бок прижался к моей шее, и я чувствовал как стучит его маленькое сердце.

— Двуногий! — громкий голос Фырка ворвался в мою голову, с той самой наглой хрипотцой, которой мне не хватало с тех пор, как мы расстались. — Ты живой! А я тут этим каменным статуям лекцию по кардиологии читал! По фибрилляции желудочков и